32 >

в себе наибольшую усталость, их беспокойство есть слабость,  --
в них нет достаточного содержания, чтобы ждать и лениться.

                              311

     В Германии гораздо больше чтут желание, нежели умение: это
самый подходящий край для несовершенных и претенциозных людей.


                          ПРИМЕЧАНИЯ

     "Афоризмы,  собранные  под  этим  названием,    датируются
1882--1885 гг., т. е. время их появления охватывает  период  от
завершения "Веселой науки"  до  окончательного  написания  "Так
говорил Заратустра".  Речь  шла  об  издании  отдельной  "книги
сентенций" в объеме примерно в 600  афоризмов,  которые  должны
были in nuce содержать квинтэссенцию ницшевской философии; сюда
входил не  только  новый  материал,  но  и  подборка  отдельных
отрывков из обоих томов "Человеческого, слишком человеческого",
"Утренней  зари"  и  "Веселой  науки".  К  середине  1883    г.
появляются  варианты  названия  книги:  "В   открытом    море",
"Молчаливая речь", "По ту сторону добра и зла" (!) и,  наконец,
"Злая  мудрость".  Сохранился  даже  листок  с   предполагаемым
французским эпиграфом: "Il sait  gouter  sa  vie  en  paresseux
sense qui pond sur ses plaisirs. /Duc  de  Nevers/  ("Он  умеет
наслаждаться жизнью, как рассудительный  ленивец,  высиживающий
свои  удовольствия.  /Герцог  Неверский/").  Замысел,  впрочем,
остался неосуществленным, работа над "Заратустрой" и уже  после
над "По ту сторону добра и зла" превратила собранный материал в
/сырье/ к названным книгам (достаточно сказать, что почти  весь
раздел "Афоризмы и интермедии" в "По ту сторону добра и зла"  в
готовом виде "заимствован" из "Злой мудрости").
     Сохранившиеся материалы  были  опубликованы  в  12-м  томе
Naumann-Ausgabe (S. 355--422)  в  редакторском  варианте  Фрица
КЈгеля. Последний исключил из них все афоризмы, повторяющиеся в
опубликованных  книгах  Ницше,  сократив  таким  образом  объем
издания почти вдвое. В общей панораме ницшевского мировоззрения
эта "ненаписанная книга" (как, впрочем,  и  "Веселая  наука"  в
переходе ее от  четвертой  к  пятой  книге)  занимает  довольно
своеобразное место и представляет немалый интерес;  речь  идет,
по существу, о некоем переходном, переломном этапе мысли Ницше,
уже достаточно окрепшей  от  "детской  болезни"  артистического
пессимизма и еще не погрузившейся  в  катастрофический  реализм
последнего  периода.   Читателю    предоставлена    возможность
прослеживать  перипетии  /становления/  этой  мысли  вплоть  до

Следующая

32 >