90 >

удавшихся от  сквернейшего  воздуха,  воздуха больных.  Делается  ли  это?..
Больные представляют  величайшую  опасность для здоровых; не  от  сильнейших
идет пагуба на сильных, а от слабейших. Знают ли это?.. Говоря вообще, вовсе
не уменьшения  страха перед  человеком надлежало бы желать:  ибо страх  этот
вынуждает  сильных быть  сильными,  при  случае  и страшными,  -  он придает
удавшемуся типу человека прямую  осанку. Чего надобно бояться, что действует
пагубнее любой другой пагубы, так это не великий страх, а великое отвращение
к человеку; равным образом и великая жалость к человеку. Если допустить, что
обе эти пагубы спарились бы однажды, на  свет тотчас же неизбежно  появилось
бы  нечто неописуемо жуткое -  "последняя воля" человека, его воля к  Ничто,
нигилизм. И в самом деле - по этой части  уже  немало сделано. Кто нюхает не
только носом, но и глазами и ушами, тот  чует повсюду,  куда он только нынче
ни ступит, нечто вроде атмосферы сумасшедшего дома, больницы - я говорю, как
и подобает,  о зонах культуры  человека, о всякого рода "Европе", где бы она
еще ни  встречалась  на  земле.  Болезненные  люди  суть  великая  опасность
человека: не злые, не "хищники". Заведомо увечные, поверженные, надломленные
- слабейшие суть те, кто по большей части  минируют жизнь под человеком, кто
опаснее  всего  отравляют  и  ставят  под вопрос  наше  доверие к  жизни,  к
человеку, к самим себе.  Куда ускользнуть от него, этого пасмурного взгляда,
глубокая скорбь которого въедается  в тебя навсегда,  от этого вывороченного
взгляда исконного  недоноска, с  головой выдающего  его  манеру обращаться к
самому себе, - этого взгляда-вздоха! "Быть бы  мне  кем-либо  другим! -  так
вздыхает этот  взгляд  - но  тут дело гиблое. Я таков, каков я  есмь: как бы
удалось мне отделаться от самого себя? И  все же - я сыт собою по горло!"...
На  такой  вот  почве  самопрезрения,  сущей  болотной  почве,  произрастает
всяческий  сорняк, всяческая ядовитая поросль,  и все это столь мелко, столь
подспудно, столь бесчестно, столь слащаво. Здесь кишат черви переживших себя
мстительных  чувств; здесь  воздух  провонял скрытностями  и  постыдностями;
здесь  непрерывно  плетется  сеть  злокачественнейшего  заговора  - заговора
страждущих  против  удачливых  и  торжествующих,  здесь ненавистен самый вид
торжествующего.  И  сколько   лживости,  чтобы  не  признать  эту  ненависть
ненавистью!   Какой  парад   высокопарных  слов  и  поз,   какое   искусство
"достохвальной"  клеветы!  Эти  неудачники:  какое  благородное  красноречие

Следующая

90 >