9 >

     "ДОБРО И ЗЛО", "ХОРОШЕЕ И ПЛОХОЕ"
     1
     - Эти английские психологи, которым мы до сих пор обязаны единственными
попытками  создать историю возникновения  морали, - сами задают нам тем, что
они собою представляют, немалую загадку; они имеют даже - признаюсь в этом -
в  качестве  воплощенной  загадки некоторое существенное преимущество  перед
своими книгами - они и  сами интересны! Эти английские психологи - чего они,
собственно,  хотят?  Добровольно  или  недобровольно, всегда  застаешь их за
одним и тем же занятием,  именно, они заняты тем, что вытесняют  на передний
план  partie honteuse нашего внутреннего  мира и ищут  наиболее действенные,
руководящие, решающие  для  развития факторы  как раз там, где меньше  всего
желала бы находить их  интеллектуальная  гордость  человека  (скажем,  в vis
inertiae привычки, или  в забывчивости, или в слепом и случайном сцеплении и
механике идей, или в чем-нибудь чисто пассивном, автоматичном, рефлекторном,
молекулярном и  основательно тупоумном), - что же, собственно, влечет всегда
названных  психологов именно  в  этом  направлении?  Тайный ли, коварный ли,
пошлый  ли, быть может, не сознающий самого себя инстинкт умаления человека?
Или   пессимистическая   подозрительность,  недоверчивость   разочарованных,
помраченных,  отравленных  и позеленевших идеалистов? Или  мелкая  подземная
враждебность и rancune к христианству (и Платону),  которая, должно быть, не
достигла даже порога сознания? Или же похотливый вкус к неприятно-странному,
к   болезненно-парадоксальному,   к   сомнительному   и   бессмысленному   в
существовании?  Или,  наконец, - всего понемногу, малость пошлости,  малость
помрачения,  малость  антихристианства,  малость  щекотки  и  потребности  в
перце?.. Но мне говорят, что это просто  старые, холодные, скучные  лягушки,
которые  ползают и  прыгают вокруг человека, в  человеке, словно бы  там они
были вполне  в своей  стихии - в болоте.  Я внемлю  этому  с сопротивлением,
больше  того, я не верю в это; и  ежели позволительно желать там, где нельзя
знать, то  я от сердца желаю, чтобы с ними все обстояло наоборот - чтобы эти
исследователи и микроскописты души были в сущности храбрыми, великодушными и
гордыми животными, способными обуздывать  как свое сердце, так и свою боль и
воспитавшими себя к тому, чтобы жертвовать истине всякими желаниями - каждой
истине, даже простой, горькой, безобразной,  отвратительной, нехристианской,
неморальной истине... Ибо есть ведь и такие истины. -

Следующая

9 >