81 >

"идеализм",  свойственный  девушкам  на  выданье),  -  что,  стало  быть,  с
наступлением  эстетического  состояния чувственность  не  упраздняется,  как
полагал Шопенгауэр, а  лишь преображается  и не осознается  уже  как половое
раздражение. (К этой точке зрения я  вернусь  в другой раз,  в связи  с  еще
более  деликатными  проблемами  столь  не  затронутой доныне и  неизведанной
физиологии эстетики.)
     9
     Известный  аскетизм, мы видели это,  твердая и спокойная  готовность  к
отречению   по  доброй  воле  относится   к  благоприятным  условиям  высшей
духовности, равным  образом  и  к  наиболее  естественным  последствиям  ее;
поэтому  нет ничего заведомо  удивительного  в том, что  аскетический  идеал
всегда  обсуждался философами  не без некоторой предвзятости. При  серьезной
исторической   ревизии  связь   между  аскетическим   идеалом  и  философией
обнаруживается даже  еще  более тесной и строгой. Можно было бы сказать, что
лишь  на помочах этого  идеала научилась вообще философия делать свои первые
шаги и шажочки на земле - ах, столь еще неуклюже, ах, с такими еще досадными
минами, ах,  с такой  еще  готовностью шлепнуться  и лежать  на  пузе,  этот
маленький  застенчивый  увалень и  неженка с кривыми  ножками! С  философией
поначалу обстояло  как со всеми хорошими вещами - они долгое время пребывали
в нерешительности, они постоянно озирались вокруг,  нет ли кого, кто захотел
бы прийти к ним на помощь, более того, они боялись всех, кто смотрел на них.
Попробуйте-ка  просчитать по порядку отдельные позывы и добродетели философа
-  его  позыв  к  сомнению,  его позыв  к отрицанию, его  позыв  к выжиданию
("эфектика"), его позыв к анализу, его позыв к исследованию, поиску,  риску,
его  позыв  к  сравниванию,  уравниванию,   его   волю   к  нейтральности  и
объективности, его волю ко всякому "sine ira et studio": наверное, уже стало
ясно, что в  течение  долгого  времени  все  они  противились  самопервейшим
требованиям морали и совести?  (не говоря  уже о разумности  вообще, которую
еще  Лютер  любил величать:  "Госпожа  Умница, умная  девка"). Наверное, уже
поняли,  что философ, осознай он самого  себя, вынужден  был  бы чувствовать
себя без  обиняков  как воплощенное "nitimur in vetitum"  - и,  стало  быть,
остерегался бы "чувствовать  себя", осознавать себя?.. Не  иначе,  как  было
сказано, обстоит дело  со всеми хорошими вещами, которыми мы нынче гордимся;
даже еще и  по мерке древних греков, все наше современное бытие,  коль скоро

Следующая

81 >