80 >

эти  философы,  их девиз  гласит: "кто  обладает,  тот обладаем",  -  не  (я
вынужден это все снова и снова  повторять) из добродетели, не из  похвальной
воли к невзыскательности и простоте, а поскольку так  требует этого в них их
верховный  господин, требует  умно  и беспощадно,  концентрируясь  только на
одном  и только  для  этого  одного собирая  и скапливая  все: время,  силу,
любовь, интерес. Такого сорта людям не по душе, когда их беспокоят враждами,
а также дружбами; они легки на  забвение  и  презрение.  Им  кажется  дурным
вкусом корчить из себя  мучеников; "страдать за правду"  - это предоставляют
они  тщеславцам и актеришкам  духа  и всем вообще  праздношатающимся ( -  им
самим, философам, есть что делать для  правды). Они экономят на высокопарных
словах;  говорят, им претит даже  слово "правда":  оно звучит кичливо... Что
касается  наконец  "целомудрия"  философов, то плодовитость этого рода  духа
сказывается, очевидно, иначе, чем в производстве детей;  иной,  по-видимому,
оказывается и посмертная жизнь их имени, их  маленькое бессмертие (еще менее
скромно выражались среди философов в  древней Индии: "на что потомство тому,
чья  душа  -  мир?").  Здесь  днем  с огнем  не сыщешь и  грана  целомудрия,
взлелеянного какими-либо  аскетическими терзаниями и умерщвлением плоти; это
такое же целомудрие, как и то, когда некий атлет или жокей воздерживаются от
сношений  с женщинами:  этого  требует  скорее - по крайней мере  в  периоды
великой беременности - их доминирующий инстинкт. Каждому  артисту  известно,
как  вредно  действует  в  состояниях  большого  умственного   напряжения  и
подготовки  половое   сношение;   наиболее   могущественные  и  инстинктивно
застрахованные  среди них обходятся  здесь  даже без предварительного опыта,
скверного  опыта   -  как  раз  их   "материнский"   инстинкт  в   интересах
становящегося творения беспощадно распоряжается здесь всеми прочими запасами
и субсидиями  силы, vigor  животной  жизни:  большая  сила  потребляет тогда
меньшую.-  Продумайте, впрочем, согласно этому толкованию, оговоренный  выше
случай  Шопенгауэра:  вид  прекрасного явно  подстрекал  и  возбуждал в  нем
главную силу его натуры  (силу вдумчивости и углубленного взгляда), так  что
она  взрывалась  и моментально  овладевала сознанием. Тем  самым  отнюдь  не
исключается   возможность,  что   своеобразная   сладость   и  насыщенность,
свойственные  эстетическому  состоянию,  могли  бы  проистекать  как раз  из
ингредиента  "чувственности"   (как   проистекает  из   того  же   источника

Следующая

80 >