Фридрих Ницше. К генеалогии морали - РАССМОТРЕНИЕ ТРЕТЬЕ
68 >
ЧТО ОЗНАЧАЮТ АСКЕТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ?
Беззаботными, насмешливыми,
сильными - такими хочет нас
мудрость: она - женщина и люби
всегда только воина.
Так говорил Заратустра
1
Что означают аскетические идеалы? - У художников ничего либо слишком
многое; у философов и ученых нечто вроде нюха и инстинкта на наиболее
благоприятные предусловия высокой духовности; у женщин, в лучшем случае,
лишний шарм обольстительности, немного morbidezza на красивой плоти,
ангельский вид прелестного жирного зверька; у физиологически увечных и
расстроенных (у большинства смертных) попытку выглядеть в своих глазах
"слишком хорошими" для этого мира, священную форму разгула, их главное
средство в борьбе с изнурительной болью и скукой; у священников собственно
священническую веру, их лучшее орудие власти, также "высочайшее" соизволение
на власть; у святых, наконец, предлог к зимней спячке, их novissima gloriae
cupido, их упокоение в Ничто ("Бог"), их форму слабоумия. Что, однако,
аскетический идеал вообще так много значил для человека, в этом выражается
основной факт человеческой воли, его horror vacui: он нуждается в цели - и
он предпочтет скорее хотеть Ничто, чем ничего не хотеть. - Понимают ли
меня?.. Поняли ли меня?.. "Решительно нет! сударь!" - Итак, начнем сначала.
2
Что означают аскетические идеалы? - Или, беря отдельный случай,
относительно которого со мной довольно часто консультировались, что
означает, например, когда художник, как Рихард Вагнер, на старости лет
восхваляет целомудрие? В известном смысле, конечно, он делал это всегда; но
лишь под самый конец в аскетическом смысле. Что означает эта перемена
"смысла", этот радикальный выверт смысла? - ибо таковым он и был: Вагнер
впал тем самым в свою противоположную крайность. Что это значит, если
художник впадает в свою противоположную крайность?.. Здесь - при условии,
что мы не прочь немного задержаться на этом вопросе, - нам тотчас же
приходит на память лучшее, сильнейшее, задорнейшее, бодрейшее время, какое
только было в жизни Вагнера: это было тогда, когда он сокровенно и глубоко
вынашивал мысль о свадьбе Лютера. Кто знает, какими судьбами достались нам
нынче вместо этой свадебной музыки Мейстерзингеры? И в этих последних,
пожалуй, сколькие отголоски той? Не подлежит, однако, сомнению, что и в
названной "Свадьбе Лютера" дело шло бы о похвале целомудрию. Правда, и о
