67 >

с такими  надеждами и  требованиями?.. Это  значило бы - восстановить против
себя как раз  добрых людей; к тому же,  как и полагается, тяжелых на подъем,
смирившихся, тщеславных,  экзальтированных, усталых... Что может  быть более
оскорбительным,  более  отталкивающим, чем обнаружить нечто от  строгости  и
уровня высоты,  с  которыми  подходишь к  самому себе?  И  напротив -  сколь
предупредительно,  сколь  ласково  относятся  к  нам  все,  стоит  лишь  нам
поступать  как  все  и  как  все  "надеяться  на  авось"!..  Для  этой  цели
понадобились бы иного  рода умы, чем это можно было бы предположить именно в
нашу эпоху: умы, укрепленные войнами  и победами и испытывающие даже нужду в
покорении, авантюре, опасности,  боли;  понадобилась  бы  привычка к острому
разреженному воздуху,  к  зимним вылазкам, ко льду и горам во всяком смысле,
понадобилась бы своего рода утонченная злость, крайнее и предельно сознающее
себя озорство познания, принадлежащее к великому  здоровью, понадобилось бы,
коротко и довольно горько говоря, именно это великое здоровье!.. Возможно ли
оно  именно  сегодня?..  Но  однажды,  в  пору  более  сильную,  нежели  эта
трухлявая,   сомневающаяся   в    себе    современность,   он-таки   придет,
человек-искупитель, человек великой любви и презрения, зиждительный дух, чья
насущная сила вечно гонит его из всякой посторонности и потусторонности, чье
одиночество  превратно толкуется  людьми, словно  оно  было бы  бегством  от
действительности  -  тогда   как  оно  есть  лишь  погружение,  захоронение,
запропащение в действительность, дабы, выйдя снова на  свет,  он принес бы с
собой искупление этой действительности: искупление проклятия, наложенного на
нее  прежним идеалом.  Этот человек  будущего,  который  избавит нас  как от
прежнего идеала, так и от того, что должно было вырасти из него, от великого
отвращения,  от воли  к  Ничто, от нигилизма,  этот бой полуденного  часа  и
великого  решения, наново освобождающий волю, возвращающий земле ее  цель, а
человеку его надежду, этот  антихрист и антинигилист, этот победитель Бога и
Ничто - он-таки придет однажды...
     25
     -  Но  что  я  говорю  тут?  Довольно!  Довольно!  На  этом  месте  мне
приличествует лишь одно -  молчать: я посягнул бы иначе на то, что дозволено
только более юному, более "будущему", более сильному, чем я, - что дозволено
только Заратустре, Заратустре-безбожнику...

Следующая

67 >