59 >

организаторской способностью,  без малейших колебаний налагала свои страшные
лапы на, должно быть, чудовищно превосходящее ее по  численности, но все еще
бесформенное,   все   еще   бродяжное  население.   Так   вот  и  затевается
"государство"  на земле: я  думаю, что томные грезы, возводящие его начало к
"договору",  отжили  уже  свой  век. Кто  может  повелевать, кто  по природе
является  "господином", кто  предстает насильником в поступках  и  жестах  -
какое ему дело до договоров! Такие  существа  не подотчетны; они появляются,
как судьба, беспричинно, безрассудно, бесцеремонно, безоговорочно, они есть,
как есть молния,  слишком ужасные, слишком внезапные, слишком  убедительные,
слишком "иные", чтобы можно было их даже ненавидеть. Их дело - инстинктивное
созидание   форм,   штамповка  форм;  они  суть  самые  подневольные,  самые
непредумышленные  художники  из  когда-либо существовавших  -  там, где  они
появляются, возникает в скором времени нечто новое, творение власти, которое
живет,  части и функции которого разграничены и соотнесены, в котором вообще
нет места  тому,  что  не было  бы  предварительно  "всмыслено"  в структуру
целого.  Им неведомо, что есть вина,  что ответственность, что оглядка, этим
прирожденным организаторам; их  превозмогает  тот ужасный  эгоизм художника,
который  видится бронзой и  наперед чувствует  себя  бессрочно оправданным в
своем "творении", как мать  в своем ребенке. Не в них  произросла  "нечистая
совесть", это понятно с самого  начала,  - но она не выросла бы без них, эта
уродливая опухоль; ее и не было бы вовсе, если бы под тяжестью их молота, их
артистического насилия  из мира, по крайней мере из поля  зрения, не исчез и
не стал, так  сказать,  латентным  некий чудовищный  квантум  свободы.  Этот
насильственно подавленный  инстинкт  свободы  - как  мы  поняли уже, -  этот
вытесненный, выставленный, изнутри запертый  и  в  конце концов лишь в самом
себе разряжающийся и изливающийся инстинкт  свободы:  вот чем  только и была
вначале нечистая совесть.
     18
     Поостережемся,  как бы  не проглядеть всего этого феномена оттого  уже,
что он загодя предстает столь уродливым и болезненным. В сущности, речь ведь
идет о той же  активной силе, которая  роскошествует и строит  государства в
лице названных художников насилия и организаторов и которая здесь внутренне,
в меньших масштабах, мелочнее, пятясь,  в "лабиринте груди", говоря вместе с
Гете, мастерит себе нечистую совесть и строит негативные идеалы - это и есть

Следующая

59 >