40 >

где  труп должника не  находил  и в могиле покоя от  заимодавца, -  конечно,
именно  у  египтян покой  этот  что-нибудь да  значил). Но  главным  образом
заимодавец мог подвергать  тело должника  всем  разновидностям  глумлений  и
пыток, скажем  срезать  с  него  столько,  сколько на  глаз  соответствовало
величине долга, - с этой точки зрения  в ранние времена повсюду существовали
разработанные,  кое в  чем  до  ужасающих  деталей, и  имеющие правовую силу
расценки  отдельных  членов  и частей тела. Я  считаю  это  уже  прогрессом,
доказательством более  свободного,  более щедрого  на  руку, более  римского
правосознания,  когда  законодательство  двенадцати таблиц  установило,  что
безразлично,  как много  или  как мало вырежут в подобном случае заимодавцы:
"si plus  minusve secuerunt, ne fraude esto".  Уясним себе  логику всей этой
формы  погашения:  она достаточно  необычна. Эквивалентность устанавливается
таким образом, что вместо выгоды, непосредственно возмещающей  убыток (стало
быть, вместо погашения долга деньгами, землей, имуществом какого-либо рода),
заимодавцу   предоставляется  в  порядке  обратной  выплаты   и  компенсации
некоторого рода удовольствие - удовольствие от права безнаказанно  проявлять
свою власть над  бессильным, сладострастие "de  faire le mal pour le plaisir
de le faire", наслаждение в насилии: наслаждение, ценимое тем выше, чем ниже
и невзрачнее место, занимаемое заимодавцем в обществе, и с легкостью смогшее
бы  показаться  ему  лакомым  куском,  даже  предвкушением  более   высокого
положения.  Посредством  "наказания",  налагаемого  на должника,  заимодавец
причащается  к  праву  господ: в  конце концов  и он приходит к  окрыляющему
чувству дозволенности глумления и надругательства  над каким-либо существом,
как  "подчиненным",  -  или  по крайней мере, в  случае  если дисциплинарная
власть,  приведение  приговора  в действие  перешло  уже к  "начальству",  -
лицезрения, как  глумятся  над  должником и  как его  истязают. Компенсация,
таким образом, состоит в ордере и праве на жестокость.
     6
     В  этой сфере,  стало быть,  в  долговом праве, таится  рассадник  мира
моральных  понятий "вина",  "совесть", "долг", "священность  долга" -  корни
его, как и корни всего великого на земле, изобильно и долгое время орошались
кровью. И не следовало ли бы добавить, что мир этот, в сущности, никогда уже
не терял  в полной мере запаха  крови  и пыток? (даже  у  старого Канта:  от
категорического императива  разит  жестокостью...) Здесь  впервые  сцепились

Следующая

40 >