32 >

ressentiment, которое называют Реформацией, включая сюда  и  то, что  должно
было воспоследовать за нею: восстановление церкви -  восстановление  также и
древнего  могильного  покоя  классического   Рима.  В  каком-то  даже  более
решительном и  глубоком смысле, чем  тогда, Иудея еще раз одержала верх  над
классическим  идеалом  с  французской   революцией:  последнее  политическое
дворянство,   существовавшее   в    Европе,    дворянство   семнадцатого   и
восемнадцатого французских  столетий, пало  под  ударами народных инстинктов
ressentiment - никогда еще на земле не раздавалось большего ликования, более
шумного воодушевления! Правда,  в  этой суматохе случилось самое чудовищное,
самое неожиданное:  сам  античный  идеал  выступил во плоти и  в неслыханном
великолепии перед взором и совестью человечества, - и снова, сильнее, проще,
проникновеннее,  чем  когда-либо, прогремел  в ответ на  старый  лозунг  лжи
ressentiment о  преимуществе  большинства,  в ответ  на  волю  к  низинам, к
унижению,   к   уравниловке,   к   скату  и  закату  человека   страшный   и
обворожительный встречный лозунг  о  преимуществе меньшинства! Как последнее
знамение  другого  пути  явился  Наполеон,  этот  самый единоличный и  самый
запоздалый  человек из  когда-либо бывших,  и  в  нем  воплощенная  проблема
аристократического идеала самого по себе - пусть же поразмыслят над тем, что
это за проблема: Наполеон, этот синтез нечеловека и сверхчеловека...
     17
     Миновало ли  это? Было  ли  это величайшее  из всех противоречий идеала
отложено тем  самым на  все времена  ad acta? Или  только отсрочено, надолго
отсрочено?.. Не должен ли когда-нибудь снова запылать старый пожар с гораздо
более страшной,  дольше накопленной силой? Больше: не впору  ли было  бы изо
всех  сил  желать  как  раз этого? даже  взыскивать? даже  поощрять?..  Кто,
подобно  моим  читателям,  станет  на  этом месте  обдумывать  и  додумывать
сказанное, тот едва ли скоро покончит с  этим - вполне достаточное основание
для меня самому покончить с этим, предположив, что уже давно стало исподволь
ясно, чего я хочу, чего именно я хочу тем опасным лозунгом, который вписан в
плоть моей последней книги:  "По  ту сторону добра и зла"... Это, по меньшей
мере, не значит: "по ту сторону хорошего и плохого". - -
     Примечание.  Я пользуюсь  случаем, который дает  мне  это рассмотрение,
чтобы публично и официально выразить пожелание, высказывавшееся мною до  сих
пор лишь в случайных беседах с учеными: именно, что какой-нибудь философский

Следующая

32 >