19 >

"свободного  ума" к моей речи  - честного животного, каковым  он с  избытком
засвидетельствовал себя, к тому же демократа; он слушал меня до сих пор и не
вытерпел, слыша меня молчащим. Мне же в этом месте есть о чем умолчать. -
     10
     Восстание  рабов  в  морали  начинается с того,  что  ressentiment  сам
становится  творческим и  порождает ценности:  ressentiment  таких  существ,
которые не  способны к действительной реакции, реакции,  выразившейся  бы  в
поступке, и которые  вознаграждают себя  воображаемой местью. В то время как
всякая    преимущественная    мораль    произрастает    из    торжествующего
самоутверждения,  мораль  рабов с  самого  начала  говорит  Нет  "внешнему",
"иному", "несобственному": это Нет и оказывается ее творческим деянием. Этот
поворот оценивающего  взгляда  -  это  необходимое обращение  вовне,  вместо
обращения к самому себе - как раз и принадлежит к ressentiment: мораль рабов
всегда нуждается для  своего возникновения прежде всего  в  противостоящем и
внешнем   мире,   нуждается,  говоря  физиологическим  языком,  во   внешних
раздражениях,  чтобы вообще  действовать,  -  -  ее  акция в корне  является
реакцией. Обратное явление имеет место при аристократическом способе оценки:
последний   действует   и   произрастает    спонтанно,   он    ищет    своей
противоположности лишь для  того,  чтобы с большей благодарностью, с большим
ликованием  утверждать  самое  себя,  -  его  негативное  понятие  "низкий",
"пошлый",  "плохой"  есть  лишь  последовый  блеклый  контрастный  образ  по
отношению  к его  положительному, насквозь  пропитанному  жизнью и  страстью
основному  понятию:  "мы  преимущественные, мы  добрые,  мы  прекрасные,  мы
счастливые!" Если аристократический способ оценки ошибается и грешит  против
реальности,  то только  в  той сфере,  которая  недостаточно  ему известна и
знакомства  с которой он чопорно  чурается: при известных обстоятельствах он
недооценивает презираемую им  сферу,  сферу  простолюдина,  простонародья; с
другой стороны, пусть обратят внимание  на то, что во  всяком случае  аффект
презрения,  взгляда  свысока,  высокомерного  взгляда  -  допустив,  что  он
фальсифицирует образ презираемого, - далеко уступает  той фальшивке, которою
- разумеется, in effigie - грешит в отношении своего  противника вытесненная
ненависть,  месть бессильного.  На  деле к  презрению  примешивается слишком
много  нерадивости,  слишком много легкомыслия,  слишком  много  глазения по

Следующая

19 >