11 >

а  надолго.   Пафос  знатности   и  дистанции,  как  сказано,  длительное  и
доминирующее  общее  и  коренное  чувство  высшего  господствующего  рода  в
отношении  низшего рода,  "низа"  -  таково начало  противоположности  между
"хорошим"  и "плохим". (Право господ давать имена заходит столь  далеко, что
позволительно было бы рассматривать само начало языка  как проявление власти
господствующих натур; они говорят: "это есть то-то и то-то", они опечатывают
звуком всякую вещь и  событие и тем самым  как бы завладевают ими.) Из этого
начала явствует,  что слово "хорошо" вовсе  не  необходимым  образом заранее
связуется с  "неэгоистическими"  поступками, как  это  значится  в  суеверии
названных  генеалогов   морали.  Скорее,  это  случается  лишь   при  упадке
аристократических     суждений     ценности,     когда     противоположность
"эгоистического"  и  "неэгоистического"  все  больше  и больше  навязывается
человеческой совести  -  с нею вместе, если  пользоваться моим языком, берет
слово  (и  словоблудие)  стадный  инстинкт.  Но  и  тогда  еще  долгое время
названный  инстинкт не  обретает  такого господства, при  котором  моральная
расценка ценностей буквально  застревает  и  вязнет в этой противоположности
(как то имеет место, например, в современной Европе: предрассудок,  согласно
которому "моральный",  "неэгоистический",  "desinteresse"  суть  равноценные
понятия,  царит   нынче   уже   с   силой   "навязчивой  идеи"  и  душевного
расстройства).
     3
     Во-вторых,   однако,   -   совершенно    отвлекаясь   от   исторической
несостоятельности этой  гипотезы о  происхождении оценки  "хорошо", заметим:
она   страдает    внутренней   психологической    бессмыслицей.   Полезность
неэгоистического  поступка  должна  быть  источником  его  превознесения,  и
источник этот должен был  быть  забыт  -  как же возможно подобное забвение?
Следует  ли  отсюда, что  полезность  таких поступков однажды  прекратилась?
Действительно как раз обратное: эта полезность,  скорее, во все времена была
повседневным опытом, стало быть, чем-то  непрерывно и наново подчеркиваемым;
следовательно, не исчезнуть должна  была она  из сознания, не погрузиться  в
забвение, но все отчетливее вдавливаться в сознание.  Насколько  разумнее та
противоположная теория (это, впрочем, не делает ее более истинной), которая,
например,  защищается Гербертом  Спенсером:  он,  в  сущности,  приравнивает
понятие  "хороший"  к  понятию  "полезный",  "целесообразный",  так  что   в

Следующая

11 >