62 >

низко, -
     - душа самая обширная, которая далеко может бегать, блуждать и метаться
в себе  самой;  самая  необходимая, которая  ради удовольствия  бросается  в
случайность, -
     - душа сущая, которая погружается в становление; имущая,  которая хочет
войти в волю и в желание, -
     -  убегающая от себя  самой и  широкими  кругами себя  догоняющая; душа
самая мудрая, которую тихонько приглашает к себе безумие, -
     - наиболее себя любящая, в которой все вещи находят своё течение и своё
противотечение, свой прилив и отлив -
     Но это и есть понятие самого Диониса. -  Именно к  нему приводит ещё  и
другое размышление. Психологическая проблема в типе Заратустры заключается в
вопросе,  каким образом тот,  кто в  неслыханной степени говорит Нет, делает
Нет всему,  чему  до  сих пор  говорили Да, может,  несмотря  на  это,  быть
противоположностью отрицающего духа; каким образом дух, несущий самое тяжкое
бремя судьбы, роковую задачу, может,  несмотря на это,  быть  самым лёгким и
самым  потусторонним  - Заратустра  есть танцор,  -  каким образом тот,  кто
обладает  самым  жестоким,  самым страшным познанием  действительности,  кто
продумал  "самую  бездонную мысль", не  нашёл, несмотря  на это,  возражения
против существования, даже против его вечного возвращения, - напротив, нашёл
ещё одно  основание,  чтобы  самому  быть  вечным утверждением  всех  вещей,
"говорить огромное  безграничное Да и Аминь"... "Во все бездны  несу  я своё
благословляющее утверждение"... Но это и есть ещё раз понятие Диониса.
     7
     Каким языком будет говорить подобный дух, когда ему придётся говорить с
самим  собою? Языком дифирамба.  Я изобретатель  дифирамба. Пусть послушают,
как говорит Заратустра с самим собою перед восходом солнца: таким изумрудным
счастьем, такой  божественной нежностью не обладал ещё ни один язык до меня.
Даже глубочайшая  тоска такого Диониса всё ещё обращается в дифирамб; я беру
в  доказательство  Ночную   песнь  -  бессмертную  жалобу  того,  кто  из-за
преизбытка света и власти, из-за своей солнечной натуры обречён не любить.
     Ночь: теперь говорят громче все  бьющие ключи. И  моя душа  тоже бьющий
ключ.
     Ночь:  теперь только пробуждаются все песни влюблённых. И моя душа тоже
песнь влюблённого.
     Что-то неутолённое,  неутолимое есть  во мне; оно хочет говорить. Жажда
любви есть во мне; она сама говорит языком любви.
     Я - свет; ах, если бы быть  мне ночью! Но в том и одиночество  моё, что
опоясан я светом.

Следующая

62 >