50 >

глаза одни положили конец всякому буквоедству,  по-немецки: филологии; я был
избавлен  от "книги", я годами ничего уже не читал - величайшее благодеяние,
какое  я  себе   когда-либо   оказывал!  -  Глубоко  скрытое  Само,  как  бы
погребенное, как бы умолкшее  перед постоянной высшей необходимостью слушать
другие Само  ( - а ведь это и значит читать!), просыпалось медленно,  робко,
колеблясь, - но наконец оно заговорило. Никогда не находил я столько счастья
в себе, как  в самые болезненные, самые страдальческие  времена моей  жизни:
стоит  только  взглянуть на "Утреннюю зарю" или  на  "Странника и его тень",
чтобы  понять,  чем  было  это  "возвращение  к себе":  самым  высшим  родом
выздоровления!... Другое только следовало из него. -
     5
     Человеческое,    слишком    человеческое,    этот   памятник    суровой
самодисциплины,  с   помощью   которой  я   внезапно   положил  конец  всему
привнесённому  в  меня   "мошенничеству   высшего   порядка",   "идеализму",
"прекрасному  чувству"  и прочим женственностям, - было во всем существенном
написано в Сорренто; оно  получило свое заключение, свою окончательную форму
зимою, проведенною в Базеле, в несравненно менее благоприятных условиях, чем
условия Сорренто. В сущности, эта книга  лежит на совести у господина Петера
Гаста,  тогда студента  Базельского  университета,  очень  преданного мне. Я
диктовал, с обвязанной  и больной головой, он писал, он также исправлял - он
был  в  сущности  писателем,  а я только  автором. Когда в  руках моих  была
завершенная вконец книга - к глубокому удивлению тяжелобольного, - я послал,
между  прочим,   два  экземпляра  и  в  Байрейт.   Каким-то   чудом  смысла,
проявившегося  в  случайности,  до меня  в  то  же  время  дошел  прекрасный
экземпляр текста Парсифаля с посвящением Вагнера мне - "моему дорогому другу
Фридриху  Ницше, Рихард Вагнер,  церковный советник". -  Это  было скрещение
двух книг - мне казалось, будто я слышал при этом зловещий  звук. Не звучало
ли это так, как если бы скрестились две шпаги?.. Во всяком случае мы оба так
именно  и восприняли это:  ибо  мы оба  молчали. -  К тому времени появились
первые Байрейтские листки: я понял, чему настала пора. - Невероятно!  Вагнер
стал набожным...
     6
     Что  я  думал тогда (1876) о себе,  с какой чудовищной  уверенностью  я
держал в руках свою задачу и то, что было в ней всемирно-исторического, - об
этом свидетельствует вся книга, и прежде  всего одно  очень выразительное  в

Следующая

50 >