24 >

положительно non plus ultra Вагнера; он отдыхал от него на Мейстерзингерах и
Кольце. Сделаться более здоровым - это шаг назад для натуры, каков Вагнер...
Я  считаю первостепенным счастьем,  что  я  жил  в нужное время и жил именно
среди  немцев,  чтобы быть зрелым  для этого  произведения: так  велико  мое
любопытство психолога.  Мир  беден  для того, кто никогда не  был достаточно
болен для этого "сладострастия ада":  здесь позволено, здесь почти приказано
прибегнуть к мистической  формуле. - Я думаю, я знаю лучше кого-либо другого
то  чудовищное,  что  доступно  было  Вагнеру,  те  пятьдесят  миров  чуждых
восторгов, для которых ни у  кого, кроме  Вагнера, не было  крыльев; и  лишь
такой, как я, бывает достаточно силен, чтобы самое загадочное, самое опасное
обращать себе на  пользу и  через  то  становиться еще  сильнее;  я  называю
Вагнера  великим благодетелем моей жизни. Нас сближает  то, что  мы  глубоко
страдали,  страдали также один  за другого, страдали больше, чем люди  этого
столетия могли бы страдать, и наши имена всегда будут соединяться вместе;  и
как Вагнер,  несомненно, является  только недоразумением среди немцев, так и
я, несомненно, останусь им навсегда. - Прежде всего два века психологической
и артистической дисциплины, господа германцы!.. Но  этого нельзя наверстать.
-
     7
     - Я скажу еще одно слово для самых изысканных ушей: чего  я  в сущности
требую от музыки? Чтобы она была ясной
     и  глубокой,  как  октябрьский  день  после  полудня.  Чтобы  она  была
причудливой,  шаловливой,  нежной, как  маленькая  сладкая  женщина,  полная
лукавства и грации... Я никогда не  допущу, чтобы немец мог знать, что такое
музыка. Те, кого называют немецкими музыкантами, прежде всего великими, были
иностранцы,  славяне, кроаты,  итальянцы,  нидерландцы  - или евреи;  в ином
случае немцы сильной расы, вымершие немцы, как Генрих Шютц, Бах и Гендель. Я
сам все  еще  достаточно поляк, чтобы за Шопена отдать всю остальную музыку:
по трем причинам я исключаю Зигфрид-идиллию  Вагнера, может быть,  некоторые
произведения  Листа,  который  благородством  оркестровки  превосходит  всех
музыкантов; и в конце концов все, что создано по ту сторону Альп - по эту же
сторону... Я не  мог  бы  обойтись без Россини, еще меньше  без моего  Юга в
музыке,  без музыки  моего  венецианского  maёstro  Pietro  Gasti. И когда я
говорю:  по ту  сторону Альп, я собственно говорю только о  Венеции. Когда я
ищу другого слова для музыки,  я всегда нахожу только  слово "Венеция". Я не

Следующая

24 >