21 >

чтобы назвать одного из сильной расы, истого латинянина, которому я особенно
предан, -  Ги де Мопассан.  Я предпочитаю это поколение, между нами  говоря,
даже  их  великим учителям,  которые  все были испорчены немецкой философией
(господин Тэн, например, Гегелем,  которому  он обязан непониманием  великих
людей  и  эпох).  Куда бы  ни  простиралась Германия,  она  портит культуру.
Впервые  война "освободила"  дух  во  Франции...  Стендаль,  одна  из  самых
прекрасных случайностей моей жизни  - ибо все,  что в ней составляет  эпоху,
принес мне  случай и  никогда рекомендация,  -  совершенно  неоценим  с  его
предвосхищающим  глазом  психолога,  с  его  схватыванием  фактов,   которое
напоминает о близости величайшего реалиста (ex ungue Napoleonem); наконец, и
это  немалая  заслуга,  как  честный  атеист  -  редкая  и  почти  с  трудом
отыскиваемая во  Франции species -  надо  воздать должное Просперу Мериме...
Может быть, я  и  сам  завидую Стендалю?  Он  отнял  у  меня  лучшую остроту
атеиста, которую именно  я мог бы сказать: "Единственное оправдание для Бога
состоит в том, что он не существует"... Я  и сам сказал  где-то: что было до
сих пор самым большим возражением против существования? Бог...
     4
     Высшее понятие о лирическом поэте дал мне Генрих Гейне. Тщетно ищу я во
всех царствах тысячелетий столь сладкой и страстной музыки.  Он  обладал той
божественной  злобой, без  которой  я  не  могу  мыслить совершенства,  -  я
определяю  ценность  людей,  народов по тому, насколько неотделим их бог  от
сатира. - И как он владел немецким языком! Когда-нибудь  скажут, что Гейне и
я были лучшими артистами немецкого языка - в неизмеримом отдалении от всего,
что сделали с ним просто немцы. -  С Манфредом Байрона должны меня связывать
глубокие родственные узы: я находил в себе все эти бездны - в тринадцать лет
я был уже зрел для  этого  произведения. У меня нет  слов, только взгляд для
тех, кто осмеливается в присутствии Манфреда произнести слово "Фауст". Немцы
неспособны к пониманию величия: доказательство - Шуман. Я сочинил намеренно,
из злобы к этим слащавым саксонцам контрувертюру к Манфреду, о которой  Ганс
фон Бюлов сказал, что ничего подобного он еще не видел на нотной бумаге: что
это как  бы насилие  над Евтерпой.  -  Когда я  ищу  свою высшую формулу для
Шекспира, я всегда  нахожу  только  то,  что  он создал тип Цезаря. Подобных
вещей не угадывают - это есть или этого нет. Великий поэт черпает  только из
своей  реальности -  до  такой  степени, что наконец  он  сам не выдерживает

Следующая

21 >