18 >

Как можно меньше сидеть; не доверять  ни одной мысли, которая не родилась на
воздухе и  в свободном движении - когда и мускулы  празднуют  свой праздник.
Все предрассудки  происходят от кишечника. - Сидячая  жизнь - я  уже говорил
однажды - есть истинный грех против духа святого. -
     2
     С вопросом о питании тесно связан вопрос  о месте и климате.  Никто  не
волен жить где угодно; а кому  суждено решать великие задачи, требующие всей
его силы, тот даже весьма ограничен в выборе. Климатическое влияние на обмен
веществ, его замедление и ускорение, заходит так далеко, что  ошибка в месте
и климате может не  только сделать человека чуждым его задаче, но даже вовсе
скрыть от него эту  задачу:  он никогда не увидит ее. Животный vigor никогда
не станет в нем настолько большим, чтобы было достигнуто то чувство свободы,
наполняющей дух, когда человек  признает: это могу я один...  Обратившейся в
привычку,  самой  малой вялости кишечника вполне достаточно,  чтобы из гения
сделать нечто посредственное,  нечто  "немецкое"; одного  немецкого  климата
достаточно,  чтобы  лишить  мужества  сильный,   даже  склонный  к  героизму
кишечник. Темп  обмена веществ стоит  в прямом  отношении  к подвижности или
слабости  ног духа;  ведь сам "дух"  есть  только род  этого обмена веществ.
Пусть сопоставят места, где есть и были богатые  духом люди,  где остроумие,
утонченность, злость  принадлежали  к счастью,  где гений  почти  необходимо
чувствовал  себя  дома:  они  имеют все замечательно  сухой  воздух.  Париж,
Прованс, Флоренция, Иерусалим, Афины  - эти имена  о чем-нибудь  да говорят:
гений обусловлен сухим воздухом, чистым небом -  стало быть, быстрым обменом
веществ, возможностью всегда  вновь доставлять себе  большие, даже  огромные
количества силы.  У меня перед глазами случай, где значительный и склонный к
свободе  дух  только  из-за  недостатка  инстинкта-тонкости в  климатическом
отношении сделался узким, кропотливым специалистом и брюзгой. Я и сам мог бы
в конце концов обратиться в  такой случай, если бы болезнь не принудила меня
к разуму, к  размышлению о разуме в реальности. Теперь, когда я,  вследствие
долгого    упражнения,   отмечаю   на   себе   влияния    климатического   и
метеорологического происхождения, как на тонком и верном инструменте, и даже
при коротком путешествии, скажем, из Турина  в Милан вычисляю физиологически
на себе перемену в градусах влажности воздуха,  теперь я со страхом думаю  о
том зловещем факте, что моя жизнь до последних десяти лет, опасных для жизни

Следующая

18 >