17 >

"юдоль скорби", -  в Мюнхене живут мои антиподы. Если даже предположить, что
я  несколько поздно  понял  это, все-таки я  переживал это с самого  раннего
детства. Мальчиком  я  думал,  что потребление вина,  как и курение  табака,
вначале есть только  суета молодых людей, позднее -  дурная  привычка. Может
быть, в этом терпком суждении виновно также наумбургское вино. Чтобы верить,
что  вино просветляет, для этого я должен был  бы быть  христианином,  стало
быть, верить в то, что является для меня абсурдом. Довольно странно, что при
этой крайней способности  расстраиваться от малых, сильно  разбавленных  доз
алкоголя я становлюсь почти  моряком, когда  дело идет о сильных  дозах. Еще
мальчиком  вкладывал я  в это свою смелость. Написать  и также  переписать в
течение  одной ночи  длинное латинское  сочинение,  с  честолюбием  в  пере,
стремящимся  подражать  в строгости и  сжатости  моему образцу Саллюстию,  и
выпить  за латынью  грог  самого  тяжелого  калибра  - это,  в  бытность мою
учеником  почтенной Шульпфорты, вовсе не противоречило моей физиологии, быть
может,  и  физиологии  Саллюстия, что  бы ни думала  на сей  счет  почтенная
Шульпфорта... Позже, к середине жизни, я восставал, правда,  все решительнее
против всяких  "духовных" напитков:  я, противник  вегетарианства  по опыту,
совсем как  обративший меня Рихард  Вагнер, могу  вполне серьезно советовать
всем более духовным натурам безусловное воздержание от алкоголя.  Достаточно
воды... Я  предпочитаю местности,  где есть возможность черпать  из  текущих
родников (Ницца, Турин, Сильс); маленький стакан следует  всюду за мною, как
собака. In vino veritas: кажется, и здесь я опять не согласен со  всем миром
в  понятии  "истины"  -  для  меня  дух носится  над  водою... Еще несколько
указаний из моей морали.  Сытный обед переваривается легче небольшого обеда.
Приведение  в действие  желудка, как  целого, есть первое  условие  хорошего
пищеварения.  Величину  своего желудка надо  знать. По  той  же  причине  не
следует советовать тех продолжительных обедов, которые я называю прерванными
жертвенными торжествами, -  таковы обеды  за table d'hote. - Никаких ужинов,
никакого кофе: кофе омрачает. Чай только утром полезен. Немного, но крепкий;
чай  очень вреден и делает больным на  целый день, если  он  на один  градус
слабее нужного.  У каждого здесь своя мера, часто в самых узких и деликатных
границах. В очень раздражающем  климате не  следует  советовать чай сначала:
нужно  начинать за час до чаю чашкой густого,  очищенного  от масла какао. -

Следующая

17 >