90 >

она  не быть истиной?" Или:  "это произведение восхищает меня: как может оно
не быть прекрасным?" Или: "этот художник возвышает мой дух: как  может он не
быть великим?"  -  и,  пожалуй,  не только усмешку, а  настоящее  отвращение
возбудит  в  них  все  до   такой  степени  мечтательное,   идеалистическое,
женственное,  гермафродитное.  Тот,  кто  смог  бы проникнуть  в сокровенные
тайники их сердца, вряд ли  нашел  бы  там намерение примирить "христианские
чувства" с "античным вкусом", а тем более  с  "современным парламентаризмом"
(подобного  рода   миролюбие  в  наш  отличающийся  крайней  неуверенностью,
следовательно, весьма миролюбивый век должно встречаться  даже у философов).
Эти  философы  будущего  не  только станут  требовать  от  себя  критической
дисциплины  и приучивания ко  всему тому, что ведет к чистоте и  строгости в
духовной области:  они  даже  имели  бы  право  выставлять  их  напоказ, как
свойственное им  украшение, - тем  не менее  они  еще  не захотят называться
критиками.   Им   покажется   немалым  поношением  философии,   если  станут
декретировать, как это часто случается нынче: "сама философия есть критика и
критическая  наука - и ничего более!" Пусть эта оценка  философии пользуется
одобрением всех позитивистов Франции и Германии (- и очень возможно, что она
польстила бы  даже  сердцу и вкусу Канта: припомните-ка заглавия его главных
творений -  ), наши новые философы  скажут, невзирая  на  это:  критики суть
орудия философа и именно поэтому, как орудия, сами далеко еще не философы! И
великий китаец из Кенигсберга был тоже лишь великим критиком. -
     211
     Я  настаиваю  на  том, чтобы  наконец перестали  смешивать  философских
работников и вообще  людей  науки с философами, - чтобы именно здесь  строго
воздавалось "каждому свое"  и чтобы на  долю первых  не приходилось  слишком
много,  а  на  долю  последних  -  слишком  мало.  Для  воспитания истинного
философа, быть может, необходимо, чтобы и сам он  стоял некогда  на всех тех
ступенях,  на  которых  остаются  и  должны  оставаться  его слуги,  научные
работники философии; быть может, он и сам должен быть критиком  и скептиком,
и  догматиком,   и  историком,  и,  сверх  того,  поэтом  и  собирателем,  и
путешественником,  и  отгадчиком  загадок, и моралистом,  и прорицателем,  и
"свободомыслящим",  и  почти  всем,  чтобы  пройти  весь  круг  человеческих
ценностей и разного  рода чувств  ценности, чтобы иметь возможность смотреть
различными глазами и с различной  совестью  с  высоты  во  всякую  даль,  из

Следующая

90 >