Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла - ОТДЕЛ ШЕСТОЙ:
85 >
выдутая, тонкая, гибкая, литейная форма, которая должна ждать какого-либо
содержания и объема, чтобы "принять вид" сообразно с ними, - обыкновенно это
человек без содержания и объема, "безличный" человек. Следовательно, не
представляющий интереса и для женщин, in parenthesi. -
208
Если нынче какой-нибудь философ дает понять, что он не скептик, - я
надеюсь, это понятно из только что приведенного изображения объективного
ума? - то это никому не нравится; на него начинают смотреть с некоторым
страхом, людям хотелось бы о стольком спрашивать, спрашивать... и среди
трусливых подслушивателей, каких теперь множество, он слывет с этих пор за
опасного. Им чудится, при его отказе от скептицизма, точно издали доносится
какой-то зловещий, угрожающий шум, словно где-то испытывают новое взрывчатое
вещество, некий духовный динамит, быть может, новооткрытый русский нигилин,
пессимизм bonae voluntates, который не только говорит Нет, хочет Нет, но -
страшно подумать! - делает Нет. Против этого рода "доброй воли" - воли к
истинному, действенному отрицанию жизни - как признано, нынче нет лучшего
усыпительного и успокоительного средства, чем скепсис, мягкий, приятный,
убаюкивающий мак-скепсис; и самого Гамлета современные врачи предпишут нынче
как средство против "ума" и его подземного буйства. "Разве не полны уже все
уши зловещим шумом? - говорит скептик в качестве любителя покоя и почти что
полицейского охранника. - Это подземное Нет ужасно! Замолчите же наконец вы,
пессимистические кроты!" Скептик, это нежное создание, пугается слишком
легко; его совесть так вышколена, что вздрагивает от всякого Нет и даже от
всякого решительного, твердого Да, причем она как бы ощущает впечатление
укуса. Да! и Нет! - это противоречит его нравственности; он любит обратное,
- доставлять удовольствие своей добродетели благородным воздержанием,
говоря, например, вместе с Монтенем: "что я знаю?". Или вместе с Сократом:
"я знаю, что ничего не знаю". Или: "здесь я не доверяю себе, здесь нет
передо мной открытой двери". Или: "положим, что она была бы открыта, зачем
же входить тотчас?" Или: "к чему годны все скороспелые гипотезы? Очень
вероятно, что не строить никаких гипотез значит иметь хороший вкус. Разве вы
должны непременно сейчас же выпрямлять нечто кривое? Непременно
законопачивать какой-нибудь паклей всякую дыру? Разве на это нет времени?
Разве у времени нет времени? Ах вы, пострелята, разве вы совсем не можете
