80 >

высокомерным неуважением к философии дурное влияние  какого-нибудь философа,
которого  они хотя в общем и не признавали, но тем  не менее подчинялись его
презрительным  оценкам  других  философов,  следствием  чего  явилось  общее
отрицательное отношение ко всей философии. (Таковым кажется  мне,  например,
влияние Шопенгауэра  на современную Германию:  проявлением своей  неразумной
ярости по  отношению к  Гегелю  он довел дело  до  того,  что  все последнее
поколение немцев порвало связь с немецкой культурой, которая была вершиной и
провидческой тонкостью  исторического чувства; но  именно в этом  случае сам
Шопенгауэр оказался  до гениальности бедным, невосприимчивым, не  немецким.)
Говоря   же   вообще,  быть  может,  прежде   всего   человеческое,  слишком
человеческое,   короче  -  духовная   убогость  самих   новейших   философов
радикальнейшим образом  подорвала  уважение  к философии и  раскрыла  ворота
плебейскому инстинкту.  Сознаемся-ка себе, до какой  степени далек от нашего
современного  мира весь род Гераклитов, Платонов, Эмпедоклов - и как там еще
ни назывались все эти царственные, великолепные отшельники мысли; сознаемся,
что перед лицом таких представителей философии, которые нынче благодаря моде
так  же быстро всплывают  наружу,  как  и проваливаются, - как,  например, в
Германии оба берлинских льва, анархист Евгений  Дюринг  и амальгамист Эдуард
фон Гартман, - бравый человек науки  с полным правом может  чувствовать себя
существом лучшего рода и происхождения. В особенности  же  способен заронить
недоверие  в душу молодого,  честолюбивого ученого  вид тех философов всякой
всячины,   которые   называют   себя   "философами   действительности"   или
"позитивистами": ведь в лучшем случае  сами они ученые  и специалисты -  это
ясно как  день!  -  ведь все они суть побежденные и вновь покоренные  наукой
люди,  которые  некогда захотели  от себя  большего,  не имея права  на  это
"большее",  не   имея  права  на  ответственность,  -  и  которые  теперь  с
достоинством, но  питая чувство злобы и мести, являют словом и делом неверие
в царственную задачу и царственное значение философии. В конце  концов,  как
же и могло быть иначе! Наука процветает  нынче и кажется  с виду чрезвычайно
добросовестной,  между  тем  как то,  до  чего  постепенно  принизилась  вся
новейшая  философия, этот остаток философии наших дней, возбуждает недоверие
и уныние, если не насмешку и сострадание. Философия, сокращенная  до "теории
познания",  фактически являющаяся  не  более  как  боязливой  эпохистикой  и

Следующая

80 >