74 >

сострадание, например, не называлось ни добрым, ни злым, ни нравственным, ни
безнравственным; и  если даже подобный  поступок удостаивался похвалы, то  с
этой похвалой, однако, прекрасно уживалось нечто вроде невольного презрения,
именно,   при  сравнении   его  с  каким-нибудь   таким  поступком,  который
споспешествовал  благу целого,  или rei publicae.  В  конце концов "любовь к
ближнему"   является   всегда   чем-то   побочным,   отчасти   условным    и
произвольно-мнимым по отношению к страху  перед ближним. Когда  общественный
строй  вполне упрочен  и обеспечен от внешних опасностей,  тогда эта  боязнь
ближнего опять  создаёт новые перспективы  для  моральных  оценок. Некоторые
сильные  и  опасные  инстинкты, как,  например,  предприимчивость,  безумная
смелость, мстительность, хитрость,  хищничество, властолюбие, которые до сих
пор  ввиду их общеполезности приходилось не только чтить  - разумеется,  под
другими  именами,  нежели только  что  приведённые, -  но  даже развивать  и
культивировать воспитанием (потому что в них всегда нуждались во время общей
опасности, против общих  врагов),  - эти  инстинкты теперь уже приобретают в
глазах людей удвоенную силу по  своей  опасности - теперь, когда для них нет
отводных   каналов,  -  и   их  начинают   постепенно   клеймить   названием
безнравственных и предавать проклятию. Теперь  моральные почести выпадают на
долю противоположных инстинктов и склонностей; стадный инстинкт шаг за шагом
выводит своё заключение. Насколько велика  или насколько мала опасность  для
общества,  опасность для равенства,  заключающаяся в каком-нибудь мнении,  в
каком-нибудь  состоянии  и  аффекте,  в  какой-нибудь  воле,  в каком-нибудь
даровании,  - вот  какова  теперь моральная  перспектива; и здесь опять-таки
боязнь  есть  мать морали.  От высших  и  сильнейших инстинктов, когда  они,
прорываясь  в  страстях,  увлекают  отдельную личность далеко  за  пределы и
далеко выше средней и низменной стадной совести, гибнет чувство собственного
достоинства общины, гибнет её вера в себя, как бы переламывается её хребет -
следовательно,  именно  эти инстинкты  люди  будут сильнее всего  клеймить и
поносить.  Великий  независимый  дух,  желание  оставаться одиноким, великий
разум кажутся уже опасными; всё, что возвышает отдельную личность над стадом
и причиняет  страх  ближнему, называется отныне  злым, умеренный,  скромный,
приспособляющийся,  нивелирующий  образ  мыслей, посредственность вожделений
получают  моральное  значение и  прославляются.  В  конце концов при слишком

Следующая

74 >