67 >

вопросах  морали  до  сих  пор  побеждал  инстинкт,  или,  как это  называют
христиане, "вера",  или, как я называю  это, "стадо". Следовало бы исключить
отсюда  Декарта,  отца  рационализма  (а  значит,  деда революции),  который
признавал  авторитет  за  одним  разумом, -  но разум есть только  орудие, а
Декарт был поверхностен.
     192
     Кто  проследил  историю  развития  какой-нибудь  отдельной  науки,  тот
находит в ее развитии нить к уразумению древнейших  и самых  общих процессов
всякого  "знания  и  познавания":  и  там  и  здесь  развились прежде  всего
скороспелые  гипотезы,  вымыслы,  глупая  добрая  воля к  "вере", недостаток
недоверия и терпения; наши чувства  поздно научаются, и никогда не научаются
вполне, быть тонкими, верными, осторожными  органами  познания. Нашему глазу
легче  воспроизводить  по  данному  поводу  уже  много раз  воспроизведенную
картину, нежели удерживать  в себе  необычные и новые элементы какого-нибудь
впечатления: последнее требует  большей силы, большей "моральности". Слушать
нечто новое уху томительно и тяжело;  чуждую музыку мы слушаем  плохо. Слыша
чуждую речь, мы невольно делаем  попытки  соединять слышанные  звуки в такие
слова, которые  звучат для нас интимнее и  роднее: так переделал,  например,
некогда  германец   слышанное   им   слово  arcubalista  в   слово  Armbrust
[самострел].   Ко  всему  новому  чувства  наши  относятся   враждебно  и  с
неприязнью;  и  вообще даже в  "простейших"  случаях чувственного восприятия
господствуют  такие  аффекты,  как  страх,  любовь,  ненависть,  а  также  и
пассивные  аффекты  лени. - Подобно  тому как нынче  читатель не прочитывает
всех  отдельных  слов  (или  же  слогов),  помещенных на  странице, а скорее
выбирает  случайно  из  двадцати  слов  приблизительно  пять  и "отгадывает"
относящийся  к этим пяти словам  вероятный смысл, -  совершенно так же и мы,
рассматривая,  скажем, дерево, не отдаем себе точного  и подробного  отчета,
каковы его листья, ветви, цвет и вид; нам гораздо легче создавать при помощи
фантазии некое  подобие дерева.  Даже переживая  что-нибудь  необычайное, мы
поступаем все так же: мы выдумываем себе большую часть  переживаемого, и нас
едва  ли можно  заставить смотреть  на какое-нибудь  событие  не  в качестве
"изобретателей". Все это значит, что мы коренным образом и издревле привыкли
ко  лжи. Или, выражаясь добродетельнее  и лицемернее, словом,  приятнее:  мы
более художники, нежели это  нам известно. - Часто среди живого разговора, в

Следующая

67 >