41 >

вера подданных,  которая связывала  какого-нибудь Лютера, или  Кромвеля, или
еще какого-нибудь северного варвара духа с их Богом и христианством; скорее,
это вера  Паскаля, так ужасающе  похожая на  медленное самоубийство разума -
упорного,  живучего, червеобразного разума, который нельзя  умертвить сразу,
одним  ударом.  Христианская  вера  есть с самого  начала  жертвоприношение:
принесение в жертву всей свободы, всей гордости, всей самоуверенности духа и
в то же  время  отдание самого себя в рабство, самопоношение, самокалечение.
Жестокость и  религиозный культ финикиян проскваживают в этой  вере, которую
навязывают  расслабленной,  многосторонней   и  избалованной   совести:  она
предполагает,  что подчинение  ума  связано  с  неописуемой  болью,  что все
прошлое  и  все   привычки  такого  ума  противятся  absurdissimum,  каковым
предстает  ему  "вера".  Современные  люди с  притупленным  по  части всякой
христианской   номенклатуры   умом   уже   не   испытывают   того   ужасного
суперлативного   потрясения,  которое  для  античного  вкуса  заключалось  в
парадоксальной формуле: "Бог на кресте". До сих пор никогда и  нигде не было
еще ничего, что по смелости могло бы сравниться с  той смелостью поворота, с
тем  одинаково  страшным, вопросительным  и проблематичным  пунктом, каковой
представляла  собою эта формула:  она  предвещала  переоценку  всех античных
ценностей.  Это  Восток,  глубокий  Восток, это  восточный раб  мстил  таким
образом  Риму   и  его  благородной   и   фривольной   терпимости,  римскому
"католицизму"  веры,  -  и,  конечно,  не  вера,  а  свобода  от  веры,  эта
полустоическая  и улыбающаяся беззаботность относительно серьезности веры, -
вот  что  возмущало  рабов  в  их  господах  и  возмутило их против  господ.
"Просвещение" возмущает: раб  именно хочет безусловного,  он понимает только
тираническое, также и в морали,  он любит, как и ненавидит,  без нюансов, до
глубины,  до  боли, до болезни, - его  многое скрытое страдание  возмущается
против   благородного  вкуса,  который,  по-видимому,   отрицает  страдание.
Скептическое  отношение к страданию, в сущности  лишь поза аристократической
морали, не  в малой степени  причастно  к возникновению  последнего великого
восстания рабов, которое началось с французской революцией.
     47
     Всюду, где только до сих пор проявлялся на земле религиозный невроз, мы
встречаем  его  в   связи  с  тремя   опасными  диетическими  предписаниями.
Одиночество, пост и половое воздержание, - причем, однако, невозможно решить

Следующая

41 >