31 >

     33
     Делать нечего: чувства самопожертвования, принесения себя  в жертву  за
ближнего, всю мораль  самолишений  нужно  безжалостно привлечь  к ответу и к
суду  - точно так же как эстетику "бескорыстного созерцания", под прикрытием
которой кастрация  искусства довольно  лукаво  пытается нынче очистить  свою
совесть. Слишком уж много очарования и  сахару в этих чувствах под вывесками
"для других", "не для  себя", чтобы не явилась надобность удвоить здесь свое
недоверие  и спросить:  "Не соблазны ли это,  пожалуй?" - Что они нравятся -
тому, кто ими обладает, и тому, кто пользуется их плодами, а  также рядовому
зрителю, - это еще не служит аргументом в их пользу, а как раз побуждает нас
к осторожности. Итак, будем осторожны!
     34
     На какую  бы философскую точку  зрения ни становились мы нынче, со всех
сторон обманчивость мира, в  котором, как  нам  кажется, мы  живем, является
самым  верным  из всего, что  еще может уловить наш взор, - мы находим  тому
доводы за доводами, которые, пожалуй, могут соблазнить нас на предположение,
что   принцип  обмана   лежит   в   "сущности  вещей".   Кто  же   возлагает
ответственность за  фальшивость мира на  само наше  мышление, стало быть, на
"ум"  -  почтенный  выход,   которым  пользуется  всякий  сознательный   или
бессознательный   advocatus   dei,  -   кто  считает  этот  мир   вместе   с
пространством, временем, формой,  движением  за неправильный вывод,  тот, по
крайней  мере,  имеет прекрасный  повод  проникнуться  наконец  недоверием к
самому мышлению вообще: разве оно не сыграло уже  с нами величайшей шутки? и
чем же можно поручиться,  что оно  не будет продолжать делать то, что делало
всегда? Кроме шуток, есть  что-то трогательное и внушающее глубокое уважение
в  невинности мыслителей, позволяющей им еще и нынче обращаться к сознанию с
просьбой, чтобы оно давало  им честные ответы: например, "реально" ли  оно и
почему, собственно, оно так решительно  отстраняет от себя внешний мир и еще
на  многие подобные  вопросы. Вера в  "непосредственные достоверности" - это
моральная  наивность,  делающая честь нам, философам; но - ведь не должны же
мы, наконец, быть "только моральными" людьми! Отвлекаясь от морали, эта вера
есть глупость, делающая  нам  мало чести! Пусть в бюргерском быту постоянное
недоверие   считается  признаком   "дурного  характера"  и,   следовательно,
относится  к  категории  неразумного;  здесь,   среди  нас,  по  ту  сторону
бюргерского мира  и его Да и Нет, -  что  могло бы  препятствовать  нам быть

Следующая

31 >