83 >

почитателей морально-чудесного. Ибо, говоря вообще: необъясненное безусловно
должно    быть   необъяснимым,    необъяснимое    безусловно   должно   быть
неестественным,  сверхъестественным,  чудесным  -   таково  требование  всех
религиозных  людей и метафизиков (а  также и  художников, если  они в  то же
время и мыслители), тогда как  научный человек  видит в этм требовании "злой
принцип".   -  Первое   общее   предположение,   на   которое  прежде  всего
наталкиваешься при рассмотрении святости и аскетизма, состоит в том, что они
имеют сложную природу; ибо почти всюду, как в физическом, так  и в моральном
мире,  удавалось   сводить   мнимо   чудесное   на   сложное,   многообразно
обусловленное.  Итак,  попытаемся сначала изолировать отдельные  влечения  в
душе святого и аскета, а затем представить их себе слитыми воедино.
     137
     Существует упорство в борьбе с самим собой, к утончённейшим проявлениям
которого принадлежат иные формы аскетизма.  Некоторые люди  испытывают столь
сильную  потребность  проявлять  своё  могущество  и  властолюбие,  что - за
отсутствием других объектов или так как иначе это им никогда не  удавилось -
приходят  наконец к тому, что  начинают тиранизировать некоторые части самих
себя, как бы отрезки или ступени себя самих. Так, иной мыслитель высказывает
мнения, которые явно  не могут  содействовать увеличению  или улучшению  его
репутации;  иной прямо накаркивает на  себя неуважение  других людей,  хотя,
соблюдай он молчание,  ему было бы легко остаться уважаемым человеком;  иные
отрекаются от своих прежних мнений и не боятся, что впредь  их будут считать
непоследовательными;  напротив,  они сами тщатся об этом  и  ведут себя  как
дерзкие наездники, которым больше всего нравится,  когда  их конь становится
диким, покрывается пеною и перестаёт им повиноваться. Так человек подымается
опасными путями на высочайшие горные вершины, глумясь  над своей собственной
боязливостью  и над  своими дрожащими коленами;  так  философ объявляет себя
сторонником аскетизма, смирения  и святости, в свете которых его собственный
образ совершенно обезображивается. Это разрушение самого  себя, эта насмешка
над  своей собственной природой, это  spernere  se  sperni, которому религии
придают  такое  большое  значение,  есть,  собственно,  лишь весьма  высокая
степень  тщеславия. Вся  мораль  Нагорной проповеди  относится сюда: человек
испытывает   истинное   сладострастие,  насилуя  самого   себя   чрезмерными
требованиями  и  затем обожествляя этот тиранически  требовательный  элемент

Следующая

83 >