74 >

будет уже понимать.
     113
     Христианство как  древность. Когда в  воскресенье утром мы слышим  звон
старых колоколов, мы спрашиваем себя: возможно ли? Это относится к распятому
две  тысячи  лет  назад  иудею,  который  говорил,   что  он  -  Сын  Божий.
Доказательства для такого  утверждения не  существует. - Несомненно, в  наше
время  христианская  религия  есть  древность,  сохранившаяся  с  отдаленных
времен, и что  в ее утверждения верят - тогда как в других случаях мы весьма
строги в проверке  притязаний, -  составляет, быть может,  древнейшую  часть
этого  наследия. Бог, который производит на свет детей от смертной  женщины;
мудрец,  который призывает  не работать больше,  не чинить  суда, но внимать
знамениям  предстоящего  конца  мира;  справедливость,  принимающая   жертву
невинного  как всеискупительную жертву;  некто, велящий  своим ученикам пить
его  кровь; молитвы  о  свершении  чуда;  грехи,  содеянные  против  Бога  и
отпущенные Богом; страх перед  потусторонним, вратами  которого  оказывается
смерть; образ креста как символ в некое время, не ведающее больше назначения
и позора креста, - как загадочно веет от всего этого на нас, как из гробницы
древнейшего прошлого! Можно ли поверить, что в нечто подобное еще верят?
     114
     Негреческое в  христианстве. Греки взирали на гомеровских  богов не как
на своих владык и не сознавали себя их рабами, подобно  иудеям. Они видели в
них как бы лишь отражение самых удачных экземпляров своей собственной касты,
т. е. идеал своего собственного существа, а не его противоположность. Люди и
боги  чувствуют себя родственными друг другу, между ними существует взаимный
интерес, некоторого  рода  симмахия.  Человек  имеет высокое  мнение о себе,
создавая таких  богов, и  становится к ним  в  отношение, подобное отношению
низшей  знати  к высшей;  тогда  как италийские народы имеют  чисто мужицкую
религию и полны постоянного страха перед злыми и своевольными властителями и
духами зла. Где олимпийские  боги отступали на  задний план, там и греческая
жизнь становилась мрачнее  и боязливее. - Напротив, христианство  совершенно
раздавило и  сломило человека и как бы  погрузило его в глубокую тину; среди
сознания  полнейшей отверженности  оно  внезапно бросало  свет божественного
милосердия,  так что изумленный, оглушенный благодатью человек испускал крик
восторга и  на  мгновение,  казалось,  ощущал  в себе  само  небо.  К  этому
болезненному эксцессу чувства и к необходимой для него глубокой искаженности

Следующая

74 >