57 >

следовать  которой признается нравственным; дело  в  том,  что  нарушить  её
опасно, вредно  для общины  ещё  более,  чем для  отдельного  человека  (ибо
божество  карает  за нечестие и нарушение своих прав всю общину и лишь через
неё косвенно -  отдельную личность). Но всякая традиция становится тем более
почитаемой, чем древнее её происхождение, чем более оно забыто; её почитание
накопляется  от  поколения  к   поколению,  традиция  под  конец  становится
священной и возбуждает благоговение;  и,  таким образом, мораль почитания во
всяком случае древнее, чем мораль, требующая неэгоистических поступков.
     97
     Удовольствие  от обычая.  Значительный  род удовольствия  и  тем  самым
источник нравственности  возникает  из  привычки.  Привычное  делают  легче,
лучше,  следовательно, охотнее,  при этом испытывают удовольствие и знают из
опыта, что привычное уже испытано,  т. е. полезно;  обычай,  с которым можно
жить,   свидетельствует    о    своей   целебности,   благодетельности,    в
противоположность   всяким  новым,  еще  не   испытанным   приемам.   Обычай
представляет, следовательно, соединение  приятного с полезным  и вдобавок не
требует размышления.  Где  только человек  может  употребить принуждение, он
применяет его, чтобы  внедрить и укрепить свои обычаи, ибо для него они суть
испытанная  жизненная мудрость.  Точно  так же союз людей  вынуждает каждого
отдельного члена  следовать одному  и тому же обычаю. Тут имеет место ложное
заключение: так как с известным  обычаем чувствуешь себя хорошо  или так как
по  крайней мере с  его помощью сохраняешь  существование,  то  этот  обычай
необходим, ибо  он считается единственной возможностью  благополучной жизни;
чувство удовлетворения жизнью как бы возникает только из него. Это понимание
привычного  как  условия  бытия  проводится  до  мельчайших деталей  нравов;
поскольку знание действительных причинных связей среди низко стоящих народов
и культур очень  невелико, то  люди с суеверным страхом озабочены, чтобы все
шло своим привычным порядком; даже если  обычай тяжел, суров, обременителен,
он соблюдается ради  своей мнимой высшей полезности. Не понимают, что та  же
степень благополучия  может существовать и  при других  нравах  и  что  даже
достижимы  большие  степени его.  С другой стороны,  ясно сознается, что все
обычаи, даже самые суровые, с течением времени становятся приятнее и мягче и
что  даже  самый  строгий образ  жизни  может стать привычкой и  тем самым -
удовольствием.

Следующая

57 >