45 >

представляют  одни  только  лицемеры;  сколько бы  "светских"  элементов  ни
находилось  в  католической  церкви,  сила ее  покоится  на  тех и ныне  еще
многочисленных священнических натурах, которые  делают себе  жизнь тяжелой и
глубоко значительной и у которых взор  и изможденное  тело  говорят о ночном
бдении,  голодании,  горячих молитвах,  быть  может  даже  о  самобичевании;
подобные  натуры  потрясают людей и внушают им страх: а что, если нужно  так
жить? - таков грозный вопрос, возбуждаемый уже одним их видом. Распространяя
это сомнение, они вновь постоянно утверждают основы  своего могущества; даже
свободомыслящие не осмеливаются противопоставить таким самоотверженным людям
суровое сознание истины и сказать им: "Обманутый,  не обманывай сам!" - Лишь
различие мнений отделяет их от него, но  отнюдь не  различие в  нравственных
качествах;  но чего не любишь, к тому  обыкновенно относишься несправедливо.
Так говорят о хитрости и нечестивом искусстве иезуитов, но упускают из виду,
какое  самообуздание  налагает  на себя  каждый  иезуит  и  что  облегченная
практика  жизни, которую проповедуют  иезуитские  учебники, должна  идти  на
пользу отнюдь не им, а только мирянам. Можно даже задаться вопросом,  сумели
ли бы мы,  просвещенные люди, при  такой же организации и тактике быть столь
же хорошими  орудиями и  обнаруживать столь  же изумительную самодисциплину,
неутомимость и преданность.
     56
     Победа познания над  радикально  злым. Тому,  кто  хочет  стать мудрым,
приносит  большую пользу,  если  он  некогда  в течение  известного  времени
разделял  представление  о коренной  злобе  и  испорченности  человека;  это
представление  ложно, как  и  обратное;  но  в  продолжение  целых эпох  оно
обладало господством, и корни его оставили свои разветвления в нас и в нашем
мире. Чтобы понять нас, надо  понять  его; но чтобы затем подняться выше, мы
должны перешагнуть через него. Тогда мы  познаем, что не существует  греха в
метафизическом смысле, но что в  том  же смысле не существует и добродетели;
что  вся  эта  область  нравственных  представлений  находится в  постоянном
колебании и что существуют более высокие и более глубокие  понятия о добре и
зле, о нравственном и безнравственном. Кто  не хочет  от вещей ничего, кроме
их познания, тот  легко приобретает душевный покой  и будет  ошибаться  (или
грешить,  как это называет мир) разве из неведения,  но вряд ли из-за  своих
вожделений. Он не будет уже склонен ужасаться вожделений и истреблять их; но

Следующая

45 >