40 >

предысторию, а именно, во-первых, в душе  господствующих родов и каст. Кто в
состоянии отплачивать  добром  за добро и злом  за  зло и кто  действительно
чинит  возмездие,  т.  е. бывает благодарным  и мстительным,  тот называется
хорошим; кто  бессилен и  не может совершать возмездия, признаётся дурным. В
качестве  хорошего  принадлежишь к "хорошим",  к  общине,  которая  обладает
корпоративным чувством,  ибо  все  члены её  связаны между  собою инстинктом
возмездия.  В  качестве  дурного принадлежишь к "дурным", к толпе бессильных
людей, лишённых корпоративного чувства. Хорошие суть каста, дурные  - масса,
подобная пыли. Добро и зло означают в течение известного времени  то же, что
знатность и ничтожность, господин и раб. Напротив, врага  не считают дурным:
он способен к возмездию. Троянцы и греки у Гомера одинаково хороши.  Не тот,
кто причиняет нам вред,  а  только тот, кто возбуждает  презрение, считается
дурным. В общине хороших добро наследуется; дурной не может вырасти из столь
хорошей   почвы.  Если  тем  не  менее  кто-либо  из  хороших  делает  нечто
недостойное  хорошего, то прибегают к увёрткам:  вину приписывают, например,
Богу, утверждая, что он поразил хорошего слепотой и безумием. - Во-вторых, в
душе   порабощенных,  бессильных.  Здесь  всякий   иной   человек  считается
враждебным, бессовестным, насилующим, жестоким, хитрым, будь он знатного или
низкого  происхождения.  "Злой" есть  здесь эпитет каждого человека  и  даже
каждого   допускаемого  живого   существа,   например   Бога;  человеческое,
божественное    равносильно   дьявольскому,   злому.   Признаки    благости,
сострадания,  готовности  помочь  воспринимаются  боязливо,  как козни,  как
преддверие ужасного  исхода, как  обман и хитрость - словом, как  утончённая
злоба.  При таком  настроении личности почти не  может возникнуть общение, в
лучшем  случае возникает  грубейшая форма  последнего;  так  что всюду,  где
господствует это понимание добра и зла,  близка гибель отдельных  людей,  их
племен  и  рас.  -  Наша  современная   нравственность  выросла   на   почве
господствующих родов и каст.
     46
     Сострадание   сильнее  страдания.  Бывают  случаи,  когда   сострадание
сильнее, чем настоящее страдание. Мы  ощущаем,  например, более  болезненно,
когда  кто-либо из наших друзей провинится  в чем-нибудь позорном, чем когда
это случается с нами самими.  Дело в том, что, прежде всего, мы больше верим
в чистоту  его  характера, чем он сам;  далее, наша любовь к нему,  вероятно

Следующая

40 >