4 >

и нежность ко  всему издревле почитаемому и достойному, благодарность почве,
из которой они  выросли,  руке, которая их  вела, святилищу, в  котором  они
научились поклоняться; их высшие мгновения будут сами крепче всего связывать
и  дольше всего обязывать их. Великий  разрыв  приходит  для таких связанных
людей  внезапно,  как   подземный  толчок:  юная  душа  сразу   сотрясается,
отрывается, вырывается - она  сама  не понимает,  что  с ней  происходит. Ее
влечет  и гонит  что-то,  точно  приказание;  в ней  просыпается  желание  и
стремление  уйти,  все равно куда, во что бы то ни  стало;  горячее  опасное
любопытство по  неоткрытому миру пламенеет и  пылает во  всех  ее  чувствах.
"Лучше умереть, чем жить здесь"  - так звучит повелительный голос и соблазн;
и это "здесь", это "дома" есть все, что она любила  доселе! Внезапный ужас и
подозрение против того, что она любила, молния презрения к тому, что звалось
ее "обязанностью", бунтующий, произвольный, вулканически пробивающийся порыв
к  странствию,  чужбине,  отчуждению,  охлаждению, отрезвлению,  оледенению,
ненависть к любви, быть может, святотатственный выпад и взгляд назад,  туда,
где  она доселе поклонялась и любила, быть  может, пыл стыда перед тем,  что
она  только  что делала, и  вместе с тем восторженная радость,  что она  это
делала,  упоенное  внутреннее  радостное содрогание,  в  котором сказывается
победа  -  победа?  над  чем?  над  кем? загадочная,  чреватая  вопросами  и
возбуждающая вопросы  победа,  но все  же первая победа -  такие опасности и
боли  принадлежат к истории великого разрыва. Это есть вместе с тем болезнь,
которая  может  разрушить  человека  -  этот  первый  взрыв  силы  и  воли к
самоопределению, самоустановлению  ценностей, эта  воля  к свободной воле; и
какая  печать  болезненности  лежит   на  диких  попытках   и   странностях,
посредством  которых освобожденный, развязавшийся  стремится теперь доказать
себе   свою   власть   над  вещами!  Он  блуждает,   полный   жестокости   и
неудовлетворенных вожделений; все, чем он овладевает, должно нести возмездие
за опасное напряжение его гордости; он разрывает все, что возбуждает его. Со
злобным  смехом   он  опрокидывает  все,  что  находит  скрытым,  защищенным
какой-либо стыдливостью; он  хочет испытать, каковы  все эти  вещи,  если их
опрокинуть. Из произвола и любви к произволу он,  быть может,  дарует теперь
свою  благосклонность тому,  что  прежде  стояло  на  плохом  счету, -  и  с
любопытством и желанием испытывать проникает к самому запретному.  В глубине

Следующая

4 >