35 >

совсем не знала последних и под самыми жалкими предлогами постоянно избегала
исследования  происхождения  и   истории   моральных   чувств.  Каковы  были
последствия этого - можно теперь обозреть  весьма  отчетливо, после того как
на  многих  примерах  было  показано, что  заблуждения величайших  философов
обыкновенно  имеют своей исходной точкой  неверное  объяснение  определенных
человеческих поступков  и чувств  - на  основе, например, ошибочного анализа
так называемых  неэгоистических поступков  строится  ложная  этика, в  угоду
последней, в свою очередь, берутся в помощь религия и мифологические чудища,
и, наконец, тени этих темных духов омрачают  и физику, и все миросозерцание.
Но если установлено, что поверхностность психологического наблюдения ставила
и  вновь постоянно  ставит человеческим суждениям  и  заключениям опаснейшие
сети, то теперь необходима та выдержка в  работе, которая не устает собирать
камень  за камнем и камешек за камешком, - необходимо воздержанное мужество,
чтобы не стыдиться такой скромной работы и бороться со всяким пренебрежением
к последней. Несомненно, что бесчисленные отдельные замечания о человеческом
и слишком человеческом были впервые открыты и высказаны  в  кругах общества,
которые  привыкли приносить  всякого  рода  жертвы не  научному познанию,  а
остроумию   и   желанию   нравиться;   и   благоухание  этой  старой  родины
моралистической  сентенции  -  весьма  соблазнительное  благоухание  - почти
неразрывно связалось со всем этим родом подобной литературы; так что  в свою
очередь  ученый человек  непроизвольно обнаруживает  некоторое  недоверие  к
этому  роду и к его серьезности. Но достаточно  только указать на его плоды:
ибо уже  теперь начинает обнаруживаться, какие серьезнейшие плоды  вырастают
на почве психологического наблюдения. Каково основное положение, до которого
доходит с помощью своего режущего и рассекающего анализа один из смелейших и
холоднейших  мыслителей, автор  книги "О  происхождении  моральных  чувств"?
"Моральный  человек,  - говорит  он, -  стоит не  ближе  к интеллигибельному
(метафизическому)  миру, чем физический  человек".  Это  положение,  ставшее
твердым и острым под ударами молота исторического познания,  когда-нибудь, в
каком-либо  отдаленном  будущем,  послужит,  может  быть,  топором,  который
подсечет корень "метафизической потребности" людей,  - больше ли за здравие,
чем за упокой всеобщего блага, - кто  бы мог ответить на это? - но во всяком
случае  как   положение,   чреватое   самыми  значительными   последствиями,

Следующая

35 >