31 >

разразился бы проклятием  в  адрес существования, - ибо человечество в целом
не имеет никаких целей, следовательно, человек, созерцая жизненный путь, мог
бы найти  в нем не утешение  и поддержку себе, а  только  отчаяние. Если при
всем,  что  он  делает,  он видит  конечную бесцельность человека, то и  его
собственная  деятельность приобретает в его глазах характер бесплодной траты
сил. Сознавать же себя в качестве части человечества (а не только в качестве
индивида)  расточаемым, подобно тому как  природа  на наших глазах расточает
отдельные цветки, есть чувство, превышающее все другие. - Но кто способен на
него? Конечно, только поэт; поэты же всегда умеют утешиться.
     34
     К успокоению.  Но  не  становится  ли вся  наша философия трагедией? Не
становится ли истина враждебной жизни и улучшению? Один вопрос, по-видимому,
вертится  у  нас  на  языке и  все  же  боится  быть  услышанным:  можно  ли
сознательно  пребывать в неправде? или, если это неизбежно, то не следует ли
тогда предпочесть смерть?  Ибо долга более не  существует; мораль, поскольку
она содержала долг,  в такой же мере ведь уничтожена нашим пониманием, как и
религия.  Познание может сохранить в качестве мотивов только  удовольствие и
страдание, пользу и вред;  но в какое отношение встанут эти мотивы к чувству
истины? Ведь и они  соприкасаются с  заблуждениями (поскольку, как  указано,
симпатия  и  антипатия   и  их  весьма  несправедливые   оценки  существенно
определяют наше удовольствие и  страдание). Вся человеческая  жизнь  глубоко
погружена  в  неправду;  отдельный человек не  может  извлечь  ее  из  этого
колодца,  не возненавидя при  этом  из  глубины  души  своего  прошлого,  не
признавая  нелепыми свои нынешние мотивы  вроде  мотива чести и  не встречая
насмешкой и презрением тех страстей, которые проталкивают его к будущему и к
счастью  в  будущем.  Правда ли, что для нас остается только миросозерцание,
которое в качестве личного результата  влечет за собой отчаяние и в качестве
теоретического  результата  -   философию  разрушения?  -  Я  думаю,  что  в
последующем действии познания решающее  значение имеет темперамент человека:
столь же легко,  как описанное последующее  действие, возможное у  отдельных
натур, я мог бы себе  представить и иное, в силу  которого возникла бы более
простая  и более  чистая от  аффектов  жизнь, чем нынешняя, так что  сперва,
правда,  по старой  унаследованной  привычке  сохранили бы  еще силу  старые
мотивы - более бурные страсти, - но постепенно они становились бы слабее под

Следующая

31 >