3 >

неизлечимого романтизма Рихарда Вагнера, как  если  бы он  был началом, а не
концом;  а также насчет греков, а также насчет немцев  и их будущности  - и,
может быть, наберется еще целый длинный список этих "также"?  - Но допустим,
что все это так, что во всем  этом можно с  полным основанием уличить  меня;
что   же  вы  знаете,   что  можете  вы  знать  о   том,  сколько   хитрости
самосохранения, сколько разума и высшей предосторожности содержится в  таком
самообмане - и сколько лживости  мне еще нужно,  чтобы я мог  всегда сызнова
позволять себе роскошь моей правдивости?.. Довольно, я еще  живу; а жизнь уж
так устроена, что она основана не на морали; она ищет заблуждения, она живет
заблуждением... но не правда  ли? я опять уже принялся за свое, начал делать
то,  что  делаю всегда,  -  я,  старый  имморалист и  птицелов,  -  говорить
безнравственно, вненравственно, "по ту сторону добра и зла"? -
     2
     -  Так,  однажды,  когда  мне  это было нужно, я  изобрел  для  себя  и
"свободные  умы",  которым  посвящена  эта  меланхолично-смелая   книга  под
названием "Человеческое, слишком человеческое"; таких "свободных умов" нет и
не было - но, повторяю, общение с ними было мне нужно тогда, чтобы сохранить
хорошее настроение среди  худого устроения  (болезни, одиночества,  чужбины,
acedia,  бездеятельности);  они  были  мне  нужны,  как  бравые  товарищи  и
призраки,  с которыми  болтаешь  и  смеешься,  когда  есть охота  болтать  и
смеяться, и которых посылаешь к  черту, когда они становятся скучными, - как
возмещение  недостающих   друзей.   Что   такие   свободные  умы  могли   бы
существовать, что наша Европа будет иметь среди своих сыновей завтрашнего  и
послезавтрашнего дня таких веселых и дерзких ребят во плоти и осязательно, а
не, как в моем случае, в качестве схем и отшельнической игры в тени - в этом
я  менее   всего   хотел  бы  сомневаться.  Я  уже  вижу,   как  они   идут,
медленно-медленно;  и,  может  быть,  я  содействую  ускорению  их  прихода,
описывая наперед, в чем я вижу условия и пути их прихода? - -
     3
     Можно  предположить,  что  душа, в  которой  некогда должен  совершенно
созреть и налиться сладостью тип  "свободного ума",  испытала,  как решающее
событие  своей  жизни, великий разрыв  и что  до  этого  она была тем  более
связанной душой и казалась навсегда прикованной  к своему углу и столбу. Что
вяжет крепче всего? Какие путы почти неразрывны? У людей высокой и избранной
породы то будут обязанности - благоговение, которое присуще юности,  робость

Следующая

3 >