22 >

существуют  вещи  (тогда  как  не  существует   никакой  "вещи").  Допущение
множественности  всегда   уже  предполагает,   что  существует  нечто,   что
встречается неоднократно; но именно здесь уже царит  заблуждение,  уже здесь
мы измышляем  сущности, единства, которых нет на самом деле. - Наши ощущения
пространства  и времени  ложны,  ибо, будучи последовательно  проверены, они
приводят к логическим противоречиям.  Во всех научных выводах  мы  неизбежно
всегда включаем в расчет  некоторые ложные величины; но так как эти величины
по   крайней  мере  постоянны,  как,  например,  наше  ощущение   времени  и
пространства, то результаты науки приобретают все же совершенную строгость и
точность  в их взаимоотношении между собою; на них можно опираться - до того
последнего,  конечного вывода,  в  котором ошибочные  основные  допущения  -
упомянутые   постоянные  ложные   величины   -  вступают  в  противоречие  с
результатами,  например в атомистической теории. Тут  мы  все еще  чувствуем
себя  вынужденными  допустить "вещь" или  материальный  "субстрат",  который
движется,  -  тогда  как  вся научная работа  именно и  преследовала  задачу
разложить  все  вещеобразное (материальное)  на  движения:  мы  и  здесь еще
различаем  в  нашем ощущении между движущим и движимым и не  можем  выйти из
этого круга, ибо вера в вещи издавна  вросла  в наше  существо.  - Если Кант
говорит:  "Разум  не черпает своих законов  из  природы,  а  предписывает их
последней", то это совершенно верно в отношении понятия природы,  которое мы
принуждены  связывать  с ней (природа = мир  как  представление, т.  е.  как
заблуждение), но которое есть суммирование множества заблуждений разума. - К
миру,  который  не  есть наше  представление, совершенно неприменимы  законы
чисел: последние имеют значение только для человеческого мира.
     20
     Несколько ступеней назад.  Одна,  несомненно,  весьма  высокая  ступень
образования достигнута, когда человек преодолевает  суеверные и  религиозные
понятия  и страхи и, например, уже не верит  больше  в милых ангелочков и  в
первородный  грех, а также отвыкает говорить о спасении души. Достигнув этой
ступени   освобождения,  он  должен   еще  с  величайшим  напряжением  своей
рассудительности  преодолеть  метафизику.  Но   тогда  необходимо   обратное
движение:   он  должен  понять  историческую,  а   также  и  психологическую
правомерность таких представлений, он должен познать, что величайшая  помощь
человечеству исходила оттуда и что без такого обратного движения можно  было

Следующая

22 >