62 >

     Когда  Заратустра  простился  с  городом,  который  любило
сердце его и имя которого было "Пестрая корова", последовали за
ним  многие,  называвшие  себя его учениками, и составили свиту
его. И так дошли они до перекрестка;  тогда  Заратустра  сказал
им,  что  дальше  он  хочет  идти  один:  ибо он любил ходить в
одиночестве. Но ученики его на прощанье подали  ему  посох,  на
золотой  ручке  которого  была  змея, обвившаяся вокруг солнца.
Заратустра обрадовался посоху и оперся на него;  потом  он  так
говорил к своим ученикам:
     --  Скажите  же  мне: как достигло золото высшей ценности?
Тем, что оно необыкновенно и бесполезно, блестяще  и  кротко  в
своем блеске; оно всегда дарит себя.
     Только  как  символ  высшей  добродетели  достигло  золото
высшей ценности. Как золото, светится взор  у  дарящего.  Блеск
золота заключает мир между луною и солнцем.
     Необыкновенна  и бесполезна высшая добродетель, блестяща и
кротка она в своем  блеске:  дарящая  добродетель  есть  высшая
добродетель.
     Поистине,  я  угадываю  вас,  ученики  мои: вы стремитесь,
подобно мне, к дарящей добродетели. Что у вас общего с  кошками
и волками?
     Ваша  жажда  в  том,  чтобы самим стать жертвою и даянием;
потому вы и жаждете собрать все богатства в своей душе.
     Ненасытно  стремится  ваша  душа  к  сокровищам  и   всему
драгоценному, ибо ненасытна ваша добродетель в желании дарить.
     Вы  принуждаете все вещи приблизиться к вам и войти в вас,
чтобы обратно изливались они из вашего родника, как дары  вашей
любви.
     Поистине,  в  грабителя  всех  ценностей должна обратиться
такая дарящая любовь; но здоровым и  священным  называю  я  это
себялюбие. --
     Есть  другое  себялюбие,  чересчур  бедное  и  голодающее,
которое всегда хочет  красть,  --  себялюбие  больных,  больное
себялюбие.
     Воровским  глазом  смотрит оно на все блестящее; алчностью
голода измеряет оно того,  кто  может  богато  есть;  и  всегда
ползает оно вокруг стола дарящих.
     Болезнь  и невидимое вырождение говорят в этой алчности; о
чахлом теле говорит воровская алчность этого эгоизма.
     Скажите мне, братья мои:  что  считается  у  нас  худым  и
наихудшим?  Не есть ли это вырождение? -- И мы угадываем
всегда вырождение там, где нет дарящей души.
     Вверх идет  наш  путь,  от  рода  к  другому  роду,  более
высокому.  Но  ужасом  является  для нас вырождающееся чувство,
которое говорит: "все для меня".
     Вверх летит наше чувство: ибо оно есть символ нашего тела,

Следующая

62 >