Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра - О любви к ближнему
50 >
Вы жметесь к ближнему, и для этого есть у вас прекрасные
слова. Но я говорю вам: ваша любовь к ближнему есть ваша дурная
любовь к самим себе.
Вы бежите к ближнему от самих себя и хотели бы из этого
сделать себе добродетель; но я насквозь вижу ваше
"бескорыстие".
Ты старше, чем Я; Ты признано
священным, но еще не Я: оттого жмется человек к
ближнему.
Разве я советую вам любовь к ближнему? Скорее я советую
вам бежать от ближнего и любить дальнего!
Выше любви к ближнему стоит любовь к дальнему и будущему;
выше еще, чем любовь к человеку, ставлю я любовь к вещам и
призракам.
Этот призрак, витающий перед тобою, брат мой, прекраснее
тебя; почему же не отдаешь ты ему свою плоть и свои кости? Но
ты страшишься и бежишь к своему ближнему.
Вы не выносите самих себя и недостаточно себя любите; и
вот вы хотели бы соблазнить ближнего на любовь и позолотить
себя его заблуждением.
Я хотел бы, чтобы все ближние и соседи их стали для вас
невыносимы; тогда вы должны бы были из самих себя создать
своего друга с переполненным сердцем его.
Вы приглашаете свидетеля, когда хотите хвалить себя; и
когда вы склонили его хорошо думать о вас, сами вы хорошо
думаете о себе.
Лжет не только тот, кто говорит вопреки своему знанию, но
еще больше тот, кто говорит вопреки своему незнанию. Именно так
говорите вы о себе при общении с другими и обманываете соседа
насчет себя.
Так говорит глупец: "Общение с людьми портит характер,
особенно когда нет его".
Один идет к ближнему, потому что он ищет себя, а другой --
потому что он хотел бы потерять себя. Ваша дурная любовь к
самим себе делает для вас из одиночества тюрьму.
Дальние оплачивают вашу любовь к ближнему; и если вы
соберетесь впятером, шестой должен всегда умереть.
Я не люблю ваших празднеств; слишком много лицедеев
находил я там, и даже зрители вели себя часто как лицедеи.
Не о ближнем учу я вас, но о друге. Пусть друг будет для
вас праздником земли и предчувствием сверхчеловека.
Я учу вас о друге и переполненном сердце его. Но надо
уметь быть губкою, если хочешь быть любимым переполненными
сердцами.
Я учу вас о друге, в котором мир предстоит завершенным,
как чаша добра, -- о созидающем друге, всегда готовом подарить
завершенный мир.
И как мир развернулся для него, так опять он свертывается