Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра - О целомудрии
45 >
Я люблю лес. В городах трудно жить: там слишком много
похотливых людей.
Не лучше ли попасть в руки убийцы, чем в мечты похотливой
женщины?
И посмотрите на этих мужчин: их глаза говорят -- они не
знают ничего лучшего на земле, как лежать с женщиной.
Грязь на дне их души; и горе, если у грязи их есть еще
дух!
О, если бы вы совершенны были, по крайней мере как звери!
Но зверям принадлежит невинность.
Разве я советую вам убивать свои чувства? Я советую вам
невинность чувств.
Разве целомудрие я советую вам? У иных целомудрие есть
добродетель, но у многих почти что порок.
Они, быть может, воздерживаются -- но сука-чувственность
проглядывает с завистью во всем, что они делают.
Даже до высот их добродетели и вплоть до сурового духа их
следует за ними это животное и его смута.
И как ловко умеет сука-чувственность молить о куске духа,
когда ей отказывают в куске тела!
Вы любите трагедии и все, что раздирает сердце? Но я
отношусь недоверчиво к вашей суке.
У вас слишком жестокие глаза, и вы похотливо смотрите на
страдающих. Не переоделось ли только ваше сладострастие и
теперь называется состраданием!
И это знамение даю я вам: многие желавшие изгнать своего
дьявола сами вошли при этом в свиней.
Кому тягостно целомудрие, тому надо его отсоветовать:
чтобы не сделалось оно путем в преисподнюю, т. е. грязью и
похотью души.
Разве я говорю о грязных вещах? По-моему, это не есть еще
худшее.
Познающий не любит погружаться в воду истины не тогда,
когда она грязна, но когда она мелкая.
Поистине, есть целомудренные до глубины души: они более
кротки сердцем, они смеются охотнее и больше, чем вы.
Они смеются также и над целомудрием и спрашивают: "Что
такое целомудрие?
Целомудрие не есть ли безумие? Но это безумие пришло к
нам, а не мы к нему.
Мы предложили этому гостю приют и сердце: теперь он живет
у нас -- пусть остается, сколько хочет!"
Так говорил Заратустра.