Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра - О кафедрах добродетели
22 >
его призывали -- его, господина всех добродетелей!
Но я размышляю, что я сделал и о чем думал в течение дня.
Пережевывая, спрашиваю я себя терпеливо, как корова: каковы же
были твои десять преодолений?
И каковы были те десять примирений, десять истин и десять
смехов, которыми мое сердце радовало себя?
При таком обсуждении и взвешивании сорока мыслей на меня
сразу нападает сон, незваный, господин всех добродетелей.
Сон колотит меня по глазам -- и они тяжелеют. Сон касается
уст моих, и они остаются отверстыми.
Поистине, тихими шагами приходит он ко мне, лучший из
воров, и похищает у меня мысли: глупый стою я тогда, как эта
кафедра.
Но недолго стою я так: затем я уже лежу. --
Слушая эти речи мудреца, Заратустра смеялся в сердце
своем: ибо свет низошел на него. И так говорил он в сердце
своем:
Глупцом кажется мне этот мудрец со своими сорока мыслями;
но я верю, что хорошо ему спится.
Счастлив уже и тот, кто живет вблизи этого мудреца! Такой
сон заразителен; даже сквозь толстую стену заразителен он.
Чары живут в самой его кафедре. И не напрасно сидели юноши
перед проповедником добродетели.
Его мудрость гласит: так бодрствовать, чтобы сон был
спокойный. И поистине, если бы жизнь не имела смысла и я должен
был бы выбрать бессмыслицу, то эта бессмыслица казалась бы мне
наиболее достойной избрания.
Теперь я понимаю ясно, чего некогда искали прежде всего,
когда искали учителей добродетели. Хорошего сна искали себе и
увенчанной маками добродетели!
Для всех этих прославленных мудрецов кафедры мудрость была
сном без сновидений: они не знали лучшего смысла жизни.
И теперь еще встречаются люди, похожие на этого
проповедника добродетели, не всегда, однако, такие же честные,
но их время прошло. И не долго стоять им, как уже будут они
лежать.
Блаженны сонливые: ибо скоро станут они клевать носом. --
Так говорил Заратустра.