72 >

сказанного,  заслуживает  похвалы и  то обстоятельство, что Европа, сберегая
время  и  силы, предоставила  некоторым  странам и городам думать о  моде  и
изобретать ее за других по вопросу об одежде.  К тому же не все в одинаковой
степени одарены чувством изящного.  Я не вижу большой кичливости  в том, что
Париж, напр.,  (пока существуют известные колебания) хочет быть единственным
изобретателем  и  новатором  в  области моды.  Если  немец, из  ненависти  к
притязаниям   французского  города,  захочет  иначе  одеваться,  напр.,  как
одевался Альбрехт Дюрер, - то он должен предварительно  принять во внимание,
что хотя его костюм и носили древние немцы, но все же  не немцы его изобрели
-  что вообще никогда  не  существовало исключительно немецкой одежды,  -  и
пусть затем посмотрит, какой вид он имеет в этом костюме, и не протестует ли
его современная голова,  со всеми  линиями и морщинами, проведенными на  ней
девятнадцатым веком, против дюреровского одеяния.
     Нужно  заметить,   что   употребляя   здесь   слова   "современный"   и
"европейский" как  синонимы,  я разумею под словом "Европа"  гораздо большее
пространство земли, чем охватывает этот маленький полуостров Азии; я разумею
именно  и  Америку,  насколько  она  может  назваться  дочерью   европейской
культуры. В самой же Европе под наш культурный термин подходят далеко не все
народы,  а только  те, у  которых  есть общее  прошлое  в виде  греческого и
римского мира, библии и христианства.
     216
     Немецкая  добродетель.  -  Никто  не  станет  оспаривать,  что с  конца
прошлого  столетия  в  Европу нахлынул поток  нравственного пробуждения. Тут
добродетель снова подняла  и возвысила  свой голос.  Она  стала  призывать к
естественному выражению восторженных  и трогательных чувств,  уже не стыдясь
себя и  сочиняя стихи и философские системы для собственного прославления. В
поисках за источником  этого движения мы  натолкнемся прежде всего на Руссо,
не   на  мифического  Руссо,   какого  воображают   себе   по   впечатлению,
производимому его  писаниями  (можно  почти то же  сказать  -  его мифически
истолкованными писаниями),  а  на Руссо, каким он является в  тех указаниях,
которые он сам дает о себе, (и сам он, и его читатели постоянно работали над
этой  идеализацией). Другим источником служит возрождение стоически великого
Рима. Тут французы достойнейшим образом продолжали дело Renaissance'а. Они с
блестящим  успехом  перешли  от  воссоздания  античных  форм  к  воссозданию

Следующая

72 >