36 >

зачатия искусства. Взоры его, обращенные на землю и жизнь, становятся  тогда
подобными  солнечным  лучам,  "влекущим к себе  воды",  сгущающим  туманы  и
собирающим грозовые тучи. Вещим ясновидением и в то же время самоотверженной
любовью  исполнен его взор, и  всюду, где падает свет этого двойного сияния,
природа со страшной  быстротой стремится к освобождению, к  разряжению своих
сил, к откровению самых сокровенных своих тайн;  и притом от стыда. Не будет
одной лишь метафорой сказать, что его взгляд застиг врасплох природу, что он
увидал   ее   нагой,  -   и  вот   она  стыдливо   ищет  укрыться  в   своих
противоположностях. Дотоле незримое, внутреннее ищет убежища в сфере зримого
и становится явлением, дотоле лишь  видимое скрывается в темном море звуков.
Так  природа, желая скрыть  себя, раскрывает  сущность  своих контрастов.  В
бурно-ритмическом   и  все   же  легком   танце,  в  восторженных  движениях
изначальный драматург говорит  о  том,  что  происходит  теперь  в нем  и  в
природе. Дифирамб его движений выражает не только трепет познания и дерзость
прозрения, но и любовное сближение,  радость  самоотречения.  Упоенное слово
подчиняется ритму; в сочетании со словом звучит мелодия. И эта мелодия мечет
свои искры дальше  - в царство образов и  понятий.  Проносится сновидение, и
подобное, и чуждое образу природы и ее жениха; оно сгущается  в человеческие
формы, расширяется в  законченную смену  героически-дерзкой воли,  блаженной
гибели и отречения от воли. Так возникает трагедия,  так  обогащается  жизнь
прекраснейшей  мудростью  -  мудростью  трагической   мысли,  так,  наконец,
возникает  среди   смертных   их  величайший   чародей   и   благодетель   -
дифирамбический драматург.

Следующая

36 >