26 >

постройку  его  театров  и  общественных  памятников,  на   приглашение  его
"знаменитых"  певцов  и  актеров,  на содержание его  совершенно  бесплодных
художественных школ и картинных галлерей, не говоря уже о бесцельной затрате
в каждой семье  сил,  времени  и  денег  на  воспитание  мнимого "интереса к
искусству". Здесь нет ни голода,  ни  насыщения, - а  только бледная игра во
что-то,  похожее на то и на  другое, изобретенная  ради тщеславного  желания
выставить себя на показ или  ввести людей в заблуждение, а то и  хуже: когда
на искусство  смотрят сравнительно серьезно, то  от  него требуют, чтобы оно
порождало  известного рода голод и потребность, и видят его задачу как раз в
этом  искусственно  созданном  возбуждении.   Как  бы   боясь  погибнуть  от
отвращения к себе и своей тупости,  люди вызывают  всех злых демонов,  чтобы
они преследовали их, как охотники свою добычу. Томятся  по страданию, гневу,
ненависти, возбуждению,  жаждут  внезапного испуга, напряжения,  от которого
дыхание останавливается  в груди, призывают художника,  как заклинателя этой
охоты  духов.  Искусство  в  душевном  обиходе  наших  образованных  людей в
настоящее  время  -  или  совершенно   лживая,  или  позорная,  унизительная
потребность,  оно для  них -  или ничто,  или  нечто дурное.  Лучший и более
редкий  художник как бы охвачен дурманящим сновидением, мешающим ему  видеть
все это,  и  повторяет  нетвердым и  неуверенным голосом сказочно-прекрасные
слова,  которые,  мнится, долетают  к  нему из  какой-то  дали,  но долетают
неясные  и  непонятные.  Напротив,  художник  новейшего   пошиба,  в  полном
презрении  к  мечтательным  поискам   и   речам  своего  более  благородного
сотоварища, шествует и ведет за собой на привязи всю лающую свору страстей и
мерзостей, чтобы  по первому требованию  спустить  их на современных  людей.
Последние же предпочитают быть  затравленными,  израненными и  истерзанными,
чем быть  вынужденными жить в тиши с самими собой. С самими собой! Эта мысль
потрясает современные души, это их страх и грозящий им призрак.

     Когда я в многолюдных городах вижу эти тысячи людей, проходящих с тупым
и суетливым  выражением лица,  я  твержу себе: им тяжело на душе. Но всем им
искусство служит только  для того, чтобы на душе стало еще хуже, еще тупее и
бессмысленнее, еще тревожнее и  похотливее.  Ибо неверное чувство неотступно
давит и мучит,  не дает  им признаться самим  себе в своей духовной  нищете.
Хотят ли  они  что-нибудь  сказать,  условность шепчет им  на ухо  что-либо,

Следующая

26 >