23 >

значение имеет музыка в наше время;  но  у  него  есть  еще и  второй ответ.
Отношение музыки к жизни не есть только отношение одного вида речи к другому
-  оно  есть также отношение совершенного  мира звуков к миру образов в  его
целом.   Как  зрительный  образ,  существование  современного  человека  при
сравнении  с прежними  явлениями  жизни представляет несказанную  бедность и
скудость, несмотря  на несказанную пестроту, которая может обрадовать только
поверхностный взор. Стоит  только присмотреться  попристальнее  и  разложить
впечатление от этой бурно-подвижной игры красок. Не похожа ли она в целом на
сверкание   и   переливы  бесчисленного   множества  камешков   и  осколков,
заимствованных у прежних культур? Не есть ли здесь все неподходящая роскошь,
подражательная претенциозная внешность? Не одежда ли это из пестрых лоскутов
для нагого  и зябнущего?  Не напускная ли это пляска веселости у страдальца?
Не гримаса ли это гордого довольства, скрывающая глубокую  рану? И при  всем
этом - прикрытые и таящиеся под быстрым движением и вихрем - серое бессилие,
гложущее  недовольство,  трудолюбивая  скука,  позорное  убожество!  Явление
современного  человека свелось к  одной  видимости.  В  том, что  он  теперь
представляет,  он   не   только   не  виден,   а  скорее  скрыт;  и  остаток
изобретательного  искусства, сохранившийся у  некоторых  народов, например у
французов  и  итальянцев,  весь тратится  на эту игру  в прятки. Всюду,  где
теперь  требуют "формы", в  обществе,  разговоре, в  литературном  стиле,  в
сношениях  между  государствами,  невольно  понимают  под   этим   угодливую
внешность,  в противоположность истинному понятию  формы,  как  необходимого
воплощения,  не имеющего ничего  общего  с "угодным" и  "неугодным",  именно
потому,  что  оно необходимо,  а  не  произвольно. Но  даже  там, где  среди
цивилизованных народов  теперь отсутствует определенное требование формы, мы
все  же  не  встретим  этого  необходимого  воплощения;  и  только  в  своем
стремлении  к  угодливой  внешности эти народы не  так  счастливы,  хотя  по
меньшей мере столь же усердны. Насколько угодлива всюду внешность, и  почему
каждому должны нравиться  усилия  современного человека  усвоить  себе  хоть
некоторую внешнюю  форму, это чувствует каждый в той мере, в  какой  он  сам
есть  современный человек. "Только рабы на галерах, - говорит Тассо, - знают
друг друга, мы же  учтиво обманываемся  в других,  чтобы они в  свою очередь
обманывались в нас".

Следующая

23 >