21 >

     Вагнер  направил  на  настоящую и прошлую  жизнь  яркий  луч  познания,
достаточно сильный, чтобы пролить свет на непривычные нам дали; поэтому он и
является упростителем мира, ибо в том и заключается упрощение мира, что взор
познающего   снова  овладевает  ужасающей  сложностью   и   беспредельностью
кажущегося  хаоса и  сливает  воедино то,  что  раньше было несовместимым  и
разобщенным.  Вагнеру удалось это, благодаря тому, что он  открыл  отношение
между  двумя  явлениями,  которые  казались отчужденными  друг  от  друга  и
замкнутыми как  бы  в  двух сферах:  между  музыкой и жизнью, а  также между
музыкой и драмой. Не  то,  чтобы  он  изобрел или создал эти  отношения: они
налицо  и лежат,  так  сказать, на  пути  всякого. Великая  проблема в  этом
отношении подобна  драгоценному  камню: тысячи  проходят мимо, пока  наконец
один не поднимет его. Почему - спрашивает себя Вагнер -  в жизни современных
людей именно  такое  искусство, как музыка, проявилось  с необычайной силой?
Видеть в этом проблему  еще не  значит низко оценивать нашу жизнь. Нет, если
взвесить все  великие  силы,  присущие  этой  жизни,  и  при этом вызвать из
глубины своей  души образ  существования, полного  стремлений  и  борьбы  за
сознательную  свободу и независимость  мысли, тогда только самое присутствие
музыки  в  этом мире покажется загадочным.  И тогда, пожалуй, скажешь: такая
эпоха  не  могла  породить  музыки! Но чему  тогда  приписать ее  появление?
Случаю?  Конечно, единичный великий художник мог бы появиться и случайно. Но
появление  целого  ряда  великих  художников,  как  мы это  видим в новейшей
истории музыки и как это было в  прошлом лишь  однажды - у  греков, убеждает
нас, что здесь господствует не случай,  а необходимость. Эта необходимость и
есть проблема, на которую Вагнер дает нам ответ.
     Он первый пришел к сознанию того бедственного состояния,  которое царит
теперь  везде,  где есть  народы, связанные  цивилизацией.  Всюду замечается
заболевание  речи, и  над всем  человеческим развитием  тяготеет  гнет  этой
ужасной болезни. Язык постоянно принужден был восходить на последние ступени
для  него  достижимого, все реже служа выражению  сильных движений  чувства,
которые он вначале мог передавать во всей их простоте; он стремился охватить
мир мысли, т.  е.  то,  что  наиболее  далеко  отстоит от мира  чувств.  Но,
благодаря своему  чрезмерному росту, его силы истощились в непродолжительный
период  новейшей  цивилизации.  Таким  образом  он  не  в  состоянии  больше

Следующая

21 >