60 >

целесообразности   средств   природы,   хотя   они  представляют   блестящее
доказательство мудрости ее целей.  Они действуют лишь на немногих,  а должны
действовать на всех; и даже в этих немногих философ и художник попадают не с
той силой, с какой они посылают свой заряд. Печально, что  приходится  столь
различно оценивать искусство  как  причину и искусство  как  действие! Сколь
грандиозно  оно как  причина и сколь  слабо, наподобие  тихого отголоска,  в
своем действии!  Нет сомнения, художник созидает свое творение согласно воле
природы, для  блага других людей; и тем не  менее он знает,  что никогда уже
никто из этих других  людей не будет понимать и любить его творение так, как
он сам  понимает и любит его. Итак, эта высокая и единственная степень любви
и  понимания,  в силу неумелого распоряжения природы, необходима  для  того,
чтобы  возникла  низшая степень того и другого;  более высокое и благородное
употреблено  как  средство для возникновения более  ничтожного и низменного.
Природа хозяйствует неразумно, ее расходы  значительно превышают достигаемый
ею доход; при  всем своем богатстве она  когда-нибудь должна разориться. Она
устроилась  бы разумнее, если бы  руководилась хозяйственным правилом:  мало
издержек и стократный  доход; если бы, например,  существовало  лишь немного
художников,   и   притом   сравнительно   несильных,   но   зато   множество
воспринимающих и наслаждающихся искусством, и  если бы последние имели более
сильную и могущественную натуру, чем  сами художники, -  так, чтобы действие
художественного произведения  было  в  сто раз сильнее его  самого. Или,  по
меньшей  мере,  можно  было  бы  ожидать,   что  причина  и  действие  будут
равносильными; но как мало природа удовлетворяет это ожидание! Часто похоже,
что  художник,  а  тем более  философ, случай  для своей  эпохи, что  они  -
отшельники  или  заблудившиеся  путники в  чужом обществе. Попробуйте только
прочувствовать всей  душой, всецело и  до конца,  как велик Шопенгауэр и как
мало, как бессмысленно его влияние! Ничто не может быть постыднее именно для
честных  людей нашей  эпохи,  чем  видеть, сколь  случайным  является в  ней
Шопенгауэр  и какие силы и препятствия ослабили его влияние. Сначала и долго
ему  препятствовало  отсутствие  читателей  -  к  вечному  позору для нашего
литературного периода;  затем,  когда читатели  пришли, -  неумеренность его
первых  публичных   свидетелей;  еще  более,   мне  кажется,  отупение  всех
современных  людей  в отношении книг, которые  они  решительно  отказываются

Следующая

60 >