55 >

Что же звучит здесь так обще?  Прежде всего,  отрицательное свойство: обилие
непристойностей, непристойно  же  все  то,  что  действительно  продуктивно.
Лишнее в том, что читает каждый немец, заключается без сомнения на страницах
газет и даже тех повременных  изданий,  в которых немец слышит одни и те  же
обороты и слова, похожие, как две капли воды, друг на друга.  Он проводит за
этим чтением большую часть  времени,  причем его разум не расположен  ничего
опровергнуть,  так что  его  слух  совершенно  свыкается с  этим  ежедневным
немецким языком и только впоследствии с болью замечает свое уклонение.
     Фабриканты  же  этих  газет совершенно соответствуют своему  занятию  и
вполне привыкли к грязи этого газетного языка, так как они  потеряли  всякий
нравственный вкус, и их язык воспринимает все самое испорченное и порочное с
особым удовольствием.
     Отсюда ясно то единогласие, с которым поднимают голос, вопреки  общему,
расслабленному  и   болезненному   состоянию,  при  каждой  вновь  найденной
грамматической ошибке: такими  пороками, как  бы мстят  языку за невероятную
скуку, которая в большинстве случаев  вводит в  издержки своих же наемников.
Мне  вспоминается,  как  я  читал воззвание  Бертольда Ауэрбаха  к немецкому
народу,  воззвание,  которое  в  каждом  обороте   написано  и  изложено  не
по-немецки  и все целиком похоже на бездушную  мозаику  слов с международным
синтаксисом;  о  позорном  южно-германском  языке,  на котором  торжественно
справлял  тризну  о Мендельсоне  Эдуард  Деврен,  конечно, следует умолчать.
Следовательно,  стилистическая  ошибка,  а  это  особенно  замечательно,  не
считается  нашим филистером за  нечто  отвратительное,  но  принимается, как
прекрасное  освежение,   лишенной  травы   и   деревьев   пустыни   немецкой
повседневной   жизни.    Но    отвратительно   ему    все,    действительно,
производительное. У  новейшего  образцового  писателя совершенно  особенный,
приподнятый  или  измочаленный  синтаксис,  его   смешными  неологизмами  не
пренебрегают,  но   ставят   в  заслугу  как   нечто  пикантное.  Горе  тому
характерному стилисту, который так же серьезно  и  твердо уступает будничным
явлениям жизни, как  по словам Шопенгауэра, "высиженному  в последнее  время
чудовищу современного  бумагомарания".  Если  все  плоское,  использованное,
бессильное,  обыденное   принимается  как   общее  правило,  все  дурное   и
испорченное как исключение, полное прелести, то все, имеющее внутреннюю силу

Следующая

55 >